Последним желанием осуждённого было увидеть свою собаку в последний раз: но когда пёс вошёл в тюремную камеру, произошло нечто неожиданное.
Перед тем как услышать окончательный приговор, который должен был поставить точку в его судьбе, он попросил лишь одного увидеть своего восточноевропейского волкодава. Мужчина смиренно принял свою участь.
Двенадцать лет он просыпался в сырой камере Б-17. Его осудили за убийство, и хотя он клялся, что невиновен, никто не верил. Сначала он боролся писал жалобы, искал адвокатов, но со временем сдался и просто ждал своей участи.
Все эти годы его беспокоила только судьба собаки. Других близких у него не было. Волкодав был для него не просто питомцем он был семьёй, другом и единственным, кому он доверял. Он нашёл его щенком, дрожащим в подворотне, и с тех пор они не расставались.
Когда начальник колонии принёс бумагу, спрашивая о последнем желании, осуждённый не попросил ни вкусной еды, ни сигарет, ни священника, как делали другие. Он лишь тихо сказал:
Разрешите мне увидеть моего пса. В последний раз.
Сначала администрация сомневалась. Не попытка ли это побега? Но в назначенный день его вывели во двор. Под пристальными взглядами конвоиров он встретился со своим волкодавом.
Увидев хозяина, пёс рванул с поводка и бросился к нему. В этот момент время словно остановилось.
То, что случилось дальше, потрясло всех. Охранники замерли в нерешительности.
Собака, вырвавшись из рук надзирателя, ринулась к нему с такой силой, будто хотела наверстать двенадцать лет разлуки за один миг.
Она влетела в его объятия, повалив на землю, и осуждённый впервые за много лет не почувствовал ни холода, ни тяжести кандалов. Только тепло.
Он крепко прижал пса к себе, уткнувшись лицом в густую шерсть. Слёзы, которые он сдерживал все эти годы, хлынули потоком.
Он рыдал, не стыдясь, как ребёнок, а собака тихонько скулила, словно понимая, что времени у них мало.
Ты мой мальчик мой верный шёпотом повторял он, сжимая его всё сильнее. Как же ты без меня?..
Его руки дрожали, он гладил собаку снова и снова, будто пытаясь запомнить каждую шерстинку. Пёс смотрел на него преданными глазами.
Прости что бросаю тебя, голос его сорвался. Я не смог доказать правду но ты верил в меня до конца.
Надзиратели стояли, не шевелясь. Даже самые суровые отвернулись перед ними был не преступник, а человек, в последние минуты цепляющийся за единственное, что у него осталось.
Он поднял глаза к начальнику колонии и хрипло выдохнул:
Позаботьтесь о нём
Он умолял взять пса к себе домой, обещая, что не станет сопротивляться и примет приговор.
Тишина стала давить. Вдруг собака залаяла громко, отчаянно, будто протестуя против неизбежного.
А осуждённый лишь крепче обнял её, прижал к груди, как может прижать только тот, кто прощается навеки.
