Когда-то давно, в одном небольшом русском городке, была дача. Да не простая, а с историей.
Галина Семёновна, женщина в годах, с трудом тянулась за спелыми яблоками, но не обращала внимания на боль в спине урожай в тот год выдался на редкость богатый. Антоновка удалась на славу: крупная, душистая, с кислинкой. Как раз для варенья, что так любил её зять Игорь. Да и внучка Сашенька обрадуется яблочному пирогу, когда приедет в гости.
Мама, ты опять на стремянке? раздался за спиной голос. Сколько раз говорила: позови меня или Игоря, мы поможем!
Людмила, её дочь, стояла на тропинке, руки в бёдра. В белой блузке, с аккуратно уложенными волосами, она казалась чужой в этом саду, среди яблонь и грядок с укропом.
Да ладно тебе, Людонька, я аккуратно, улыбнулась Галина Семёновна, спускаясь. Зачем вас отрывать? У вас и так дел невпроворот.
Вот именно, кивнула Людмила, забирая корзину. Игорь третий день бумаги оформляет, я клиентами завалена, а ты тут на высоты лезешь. Упадёшь что тогда? У меня нет времени по больницам возить!
Галина Семёновна промолчала. Что ответишь? Дети выросли, своя жизнь, свои заботы. Людмила с мужем магазин стройматериалов держат всё время в хлопотах. Не до матери.
Мам, нам надо серьёзно поговорить, Людмила отнесла яблоки на веранду и вернулась. Пойдём, присядем.
Сердце Галины Семёновны дрогнуло этот тон она знала. Так дочь говорила, когда решалось что-то важное.
Они сели на старую скамейку под вишней. Краска на ней облупилась, надо бы подкрасить, но руки всё не доходили. Теперь, видно, и не дойдут.
Мам, помнишь, мы с Игорем про расширение магазина говорили? начала Людмила.
Помню, кивнула Галина Семёновна. Хотели второй открыть, на другом конце города.
Вот. Кредит одобрили, помещение нашли. Но нужны ещё деньги на ремонт.
Галина Семёновна напряглась. У неё были скромные сбережения, но она бы отдала их без раздумий.
Люда, если тебе нужны деньги
Не в этом дело, перебила дочь. Мы дачу продаём.
Какую дачу? Галина Семёновна не поняла.
Эту, мам. Сосед Михалыч давно участок хотел прикупить, предложил хорошую цену.
У Галины Семёновны потемнело в глазах. Продать дачу? Но это же их дом. Здесь муж, покойный Сергей, сам дом строил, сад сажал, Людмила здесь выросла.
А я куда? тихо спросила она.
Мам, тебе уже тяжело одной тут, Людмила положила руку ей на плечо. Крыша течёт, сад запущен. У тебя же квартира в городе есть.
Но я не хочу в город, прошептала старушка. Здесь моё всё.
Решение принято, голос дочери стал твёрже. Документы готовятся. У тебя две недели на сборы.
Две недели?!
Лучше быстро, чем мучиться. Да и дача на нас с Игорем записана ты сама с отцом переоформили.
Галина Семёновна вспомнила. Муж тогда говорил: “Пусть всё будет официально, чтобы потом проблем не было”. Как же она не догадалась
Ночью она не спала. Лежала, смотрела на деревянный потолок, который Сергей сам обшивал, и думала: как оставить яблони, что сажали, когда Люде пять лет было? Как забыть беседку, где с подругами чай пили?
Утром приехал Игорь с коробками.
Галина Семёновна, давайте вещи соберём, предложил он, не глядя в глаза.
Куда их? В город?
Что-то выбросим, замялся зять. Мебель старая, всё равно новую купим.
“На какие деньги?” хотела спросить она, но промолчала. Пенсии едва хватало.
Неделя прошла как в тумане. Соседка, Марфа Игнатьевна, только головой качала:
Семёновна, как же ты без дачи?
Дети решили
А ты откажись!
Не могу не моя она уже.
Вечером приехала Людмила с внучкой Сашей. Девочка побежала к качелям, но мать остановила:
Не пачкай блузку! Лучше в планшете посиди.
Ночью Галина Семёновна решилась поговорить с Михалычем.
Здорово, Семёновна, кивнул сосед. Как жизнь?
Какая жизнь Ты мою дачу покупаешь?
Ну, дочь предложила
А знаешь, что меня выгоняют?
Лицо Михалыча изменилось.
Да ладно? Куда ж тебе?
В город. А что мне там делать?
Сосед задумался.
Знаешь что? Я с твоим зятем поговорю.
Неизвестно, о чём они говорили, но через день Людмила объявила:
Мам, Михалыч готов купить только половину участка. Дом с садом останется тебе.
Галина Семёновна не верила ушам.
Вот так и живём, думала она потом, сидя на веранде. Родная дочь выгнала бы, а чужой человек помог.
Она не держала зла на Людмилу просто теперь смотрела на неё иначе. И варенье для Игоря, конечно, сварит. Но угощать будет уже не с прежней радостью.