— Ты кто тут вообще такая, чтобы мне указывать? — Сергей резко развернулся от холодильника, сжимая в руке банку «Балтики». — Ты в этом доме никто! Ясно?
Людмила стояла у плиты, помешивая щи, и чувствовала, как дрожат пальцы. Половник звонко стукнул о край кастрюли.
— Никто? — тихо переспросила она. — Я разве не твоя жена?
— Жена! — Сергей фыркнул и открутил крышку. — Какая там жена. Уборщица, не больше. Да и та халтурная.
Людмила выключила конфорку и медленно повернулась к мужу. Тридцать пять лет вместе. Тридцать пять лет она варила ему супы, гладила рубашки, стирала носки. Растила дочерей, пока он «горел» на работе.
— Уборщица, говоришь? — голос её стал твёрже. — А кто тебе носки стирает? Кто за твоей матерью в больнице ухаживает?
— Это твой долг! — Сергей шлёпнул банкой по столу. — Я деньги в семью приношу, квартиру оплачиваю, а ты что? Супы варишь? Это любая дура сумеет!
— Любая дура, — повторила Людмила. Что-то внутри неё переломилось. — Понятно.
Она сняла фартук и повесила его на гвоздик. Сергей допивал пиво, спиной к ней.
— Значит, любая, — прошептала Людмила себе под нос. — Посмотрим.
Она зашла в спальню и достала из шкафа потрёпанный чемодан. Сергей услышал шорох и выглянул в дверь.
— Ты чего это?
— Собираюсь, — ровно ответила Людмила, складывая в чемодан платья. — Раз я здесь никто, значит, мне тут не место.
— Куда собралась-то? — Сергей нахмурил брови.
— К Татьяне. Поживу немного.
Татьяна, младшая сестра, работала медсестрой и жила одна в «хрущёвке» на окраине.
— Да брось ты, — Сергей махнул рукой. — Не гони. Кто ужин готовить будет?
— А тебе разве важно? — Людмила щёлкнула замками. — Ты сам сказал — любая дура справится. Ищи себе любую.
Сергей растерянно наблюдал, как жена натягивает пальто.
— Людк, не дури. Я же не со зла…
— Конечно, не со зла, — она надела шарф. — Просто правду сказал. Я здесь пустое место.
— Да заткнись уже! — он повысил голос. — Кто тебе разрешил дверью хлопать?!
Людмила остановилась на пороге и посмотрела ему в глаза.
— Я сама себе разрешила. Или я и на это не имею права?
Она вышла, оставив мужа с открытым ртом.
На улице пахло промозглой осенью. Людмила села в маршрутку. Телефон в сумке звонил, но она не стала отвечать.
Татьяна открыла дверь в засаленном халате.
— Боже, Люся! Что случилось? — она увидела чемодан.
— Можно у тебя переночевать?
— Конечно! Проходи.
Они сели на кухне, Татьяна поставила чайник. Людмила рассказала про ссору.
— Да он совсем охренел?! — ахнула Татьяна. — «Никто» после стольких лет?!
— Представляешь, — Людмила вытерла глаза рукавом. — Всю жизнь ради него, ради детей… А он — любая дура заменит.
— Пусть попробует найти, — фыркнула Татьяна. — Посмотрим, сколько он продержится.
Телефон зазвонил снова. Муж.
— Не бери, — сказала Татьяна. — Пусть поскрипит зубами.
Людмила отложила телефон в сторону.
Утром она проснулась на раскладушке. Татьяна уже уходила на смену.
— Оставайся, сколько надо, — сказала сестра. — Запасные ключи на тумбе.
Людмила осталась одна. Непривычно было пить кофе, не думая о мужиском завтраке. Не надо было бежать в магазин или гладить рубашки.
Телефон молчал. Видимо, Сергей решил, что она «остынет» и вернётся сама.
Днём позвонила старшая дочь Катя.
— Мам, папа звонил. Говорит, вы разругались?
— Разругались.
— Из-за чего?
— Сказал, что я в доме пустое место. Что я уборщица, да и та никудышная.
— Мам! — Катя аж охрипла. — Как он мог?!
— Очень просто. Видно, правду сказал.
— Какая правда?! Ты всю жизнь семье отдала!
— Так я думала. А оказалось — просто прислуга.
Катя затихла.
— Мам… Ты где сейчас?
— У тёти Тани.
— Надолго?
— Не знаю. Может, работу найду. Раз уж я «профессиональная уборщица» — опыт есть.
— Мам, хватит! — Катя занервничала. — Вы же взрослые, помиритесь!
— Помириться? — Людмила усмехнулась. — Да мне не на что обижаться. Он просто констатировал факт.
— Мам, ну папа же не со зла! Устал, наверное…
— Устал, — повторила Людмила. — А я, значит, тридцать пять лет на курорте отдыхала.
Катя вздохнула.
— Ладно, я с ним поговорю. А ты… не торопись с выводами.
— Катюш, это не «выводы». Он просто наконец сказал вслух то, что всегда думал.
Вечером Татьяна вернулась с дежурства.
— Ну что? — спросила она, сбрасывая кроссовки.
— Катя звонила. Уговаривает мириться.
Татьяна плюхнулась на диван.
— А ты как?
— Не знаю, — честно ответила Людмила. — Может, он и прав. Может, я и впрямь никто.
— Люсь, да что ты мелешь! — Татьяна схватила её за руку. — Ты лучшая мать и жена! Если он слеп, то это его проблемы.
— Легко сказать, — Людмила покачала головой. — Мне шестьдесят два. Куда я одна?
— Не знаю куда, но жить с чурбаном, который тебя за человека не считает — тоже не вариант.
На следующий день Людмила пошла за вещами. Сергея не было. Квартира встретила её грязной посудой в раковине и неубранной кроватью.
Она собирала бельё, когда заскрипела дверь. Вошёл Сергей.
— О, вернулась, — бросил он, не глядя. — Наконец-то. Готовить будешь?
— Не буду, — ответила Людмила. — Я же пустое место.
— Да хватит! — он махнул рукой. —Сергей хотел что-то крикнуть ей вслед, но впервые за тридцать пять лет осознал, что его слова теперь ничего не значат.