**Подложил свинью**
— Ты хочешь сказать, что этот пёс для тебя важнее детей?! — сорвалась Алёна, вытирая пятую за день лужу с кафеля.
Ковёр на кухне давно исчез. Когда стало ясно, что даже самые дорогие средства не справляются с упрямой привычкой пса метить углы, Алёна просто свернула его и выбросила.
Но дело было не только в ковре. Муж открыл банку горошка, высыпал в миску, а потом бросил и банку, и грязную посуду в раковину. На столе — крошки, чашка с кофейными разводами и открытая банка сгущёнки с торчащей ложкой. На полу — клочья ваты и обрывки плюшевого медведя.
Убирать, конечно, предстояло Алёне.
— Не кричи, — буркнул Владимир, копаясь в холодильнике. — Он же просто собака. Ещё не привык.
Алёна выпрямилась. В её взгляде читалось раздражение, копившееся неделями. Она сунула мужу мокрую тряпку.
— Отлично. Тогда убирай за ним сам. Напомню, это просто собака, а я — просто твоя жена. Просто мать твоих детей. И вся наша семья уже задыхается от его меток и вони!
Она сердито пнула вату и направилась в спальню, обходя виновника «торжества». Пёс Барс, огромный и серый, с грустными глазами, сидел в дверном проёме и наблюдал. Не вилял хвостом, не прятался. Будто и не считал себя виноватым.
Она вспомнила, как всё началось…
…Два месяца назад Владимир привёл в дом этот мохнатый ком проблем.
— Витя уезжает. Надолго, — начал он. — Сказал, пса с собой не возьмёт, куча мороки. А я подумал… Барсу нужна семья. И детям полезно — научатся ответственности.
Тогда Владимир улыбался, будто совершил подвиг. А у Алёны было обратное ощущение — словно муж усыновил кого-то, даже не спросив её.
— Ладно… Пусть живёт. Но кто его будет выгуливать, кормить, убирать за ним? — она уже знала ответ.
— Вместе. Мы же семья. Только с выгулом проблема… Ты же раньше с работы приходишь. Возьмёшь на себя?
Алёна вздохнула, но кивнула. Она догадывалась, чем всё кончится, но спорить не стала.
Увы, опасения оправдались…
Она старалась: купила миски, игрушки, смотрела видео по дрессировке. Барс в ответ лишь демонстративно игнорировал её. Его хозяином был Владимир, а всех остальных он терпел как досадную помеху.
За первые недели Барс ободрал обои в прихожей, погрыз ножку стула, порвал все подушки. А уж сколько луж оставил…
Сначала Владимир хоть утром выводил его, но скоро и это легло на Алёну. Теперь она кормила, поилила, вычёсывала… А муж лишь добавлял хлопот.
Вот и сейчас он молча лёг, отвернувшись. Да, лужицу, наверное, убрал — она слышала пылесос. Но на столе и в раковине всё так же царил бардак.
Завтра повторится то же самое.
— Послушай, Владимир, — не выдержала она. — С тех пор, как ты притащил Барса, я не живу — выживаю.
Муж притворился спящим, хотя она знала — он слышит.
— Я выгуливаю его утром, пока ты спишь. В обед — вместо отдыха. Вечером — потому что прихожу раньше. Убираю за ним, а в ответ — твоё ворчание и его рычание. Тебе кажется это нормальным?
Владимир вздохнул. Возразить было нечего. Дети поначалу радовались, но теперь лишь изредка гладили пса мимоходом.
— Ты преувеличиваешь. Он не так уж сложен.
Алёна сжала губы. В этот раз отступать не собиралась.
— Мне надоело. Выбирай: или я, или собака.
Муж задумчиво уставился в потолок, потом встал и стал собирать вещи.
— Я друзей не бросаю. Поживём на даче. Пока ты не остынешь, — пробормотал он на прощанье.
Она не стала удерживать. Лишь проводила взглядом его спину — ту самую, которую когда-то гладила перед сном. Теперь это была спина чужого человека.
Дверь закрылась. Сперва Алёна фыркнула. За двадцать лет брака она и не подозревала, что муж такой принципиальный. Друзей не бросает, а семью — можно?
Потом в голове наступила тишина. Больше не нужно вставать на прогулку в шесть утра, возиться с мисками, смотреть под ноги.
Стало и горько, и легко.
…Прошло три месяца. Иногда Алёна ловила себя на мысли, что дышит свободно. Не только потому, что исчез собачий запах. Просто стало проще. Будто из квартиры ушло не только животное, но и тягостное ожидание. Она больше не ждала, что Владимир начнёт слышать её или хотя бы убирать за собой.
Дети скучали, но не делали из этого драмы.
— Мам, а теперь можно подруг звать? — спросила дочь.
— Конечно. Теперь их никто не испугает.
Сын снова оставлял велосипед в прихожей — колёса больше никто не грыз. Но это мелочь.
Вместе переклеили обои. Криво, но лучше, чем рваные клочья. Алёна купила новые шторы — тёплого янтарного оттенка.
Казалось, квартира вздохнула с облегчением.
— Мам, у тебя завтра выходной? — спросил сын за завтраком.
— Почти. Утром забегу к бабушке, потом весь день ваш.
Она улыбнулась. Впервые за долгое время у неё появились настоящие выходные.
А Владимиру на даче было не до радости.
Старые скрипучие окна пропускали холод, вода из крана текла ржавая, а туалет — всё ещё на улице.
Сперва он видел в этом романтику: мужчина и пёс против мира. Барс должен был стать символом его стойкости.
Но пёс оставался псом.
Он выл в одиночестве, грыз носки, портил мебель. Отказывался спать на улице, зато утром справлял нужду у двери, если Владимир не успевал её открыть за десять секунд.
Слово «выспался» исчезло из его лексикона. Ночью он чувствовал себя не героем, а загнанным отцом неуправляемого «ребёнка».
— Тварь ты мохнатая, — бормотал он, вытирая очередную лужу.
В один из тяжёлых дней он позвонил Вите — тому, из-за кого начался этот кошмар.
— Ну как вы там? — осторожно спросил тот.
— Скажи честОни встретились случайно через год — Владимир шёл с новой собакой на поводке, а Алёна несла цветы для своей мамы, и оба просто кивнули друг другу, словно чужие.