— Ну, я пошел… Лера.
— Иди.
— Я ухожу, Лера, слышишь?
— Иди, Витя, иди.
Только когда дверь захлопнулась за Виктором, Валерия дала волю слезам. Сидела в старом диване, доставшемся от бабушки, поджав ноги, и плакала. Тихо, как в детстве, когда боялась, что кто-то услышит. Плакала, пока не начала икать, как маленькая.
Как жить дальше? Без Вити? Без человека, который был рядом все эти годы?
Лера встала, чтобы приготовить ужин, но остановилась. Зачем? Вити ведь нет. Смысл? Она рухнула обратно в диван, и слезы полились снова.
Но тут вспомнила про детей. Скоро вернется дочь Даша, студентка, голодная после пар. Потом прибежит сын Андрей — он задержится на футболе. Они-то есть хотят, их кормить надо. Заставила себя подняться, вытерла лицо и побрела на кухню.
Вспоминая годы с Витей, снова разрыдалась. Как? Как без него?
Вечером дети ввалились домой, толкаясь и шутя. Но быстро заметили, что отца нет.
— Мам, а папа где? В командировке? — спросила Даша.
— Ага, где он? — подхватил Андрей.
Лера не сдержалась. Слезы хлынули, опустилась на табурет и зарыдала.
— Мам, что случилось? Он в больнице? — испугалась Даша.
— Нет… ушел… — выдавила Лера. — Навсегда… к другой.
— Чего?! — хором ахнули дети. — Мам, ты шутишь?
Но шутки не было.
У Андрея задржал подбородок. Хоть он и футболист, но в свои тринадцать еще ребенок. Смотрел то на мать, то на сестру, готовый расплакаться.
— Так, — Даша резко провела ладонью по лбу. — Андрей, марш в ванную, умывайся и за уроки. Мам, хватит нюни распускать. Надо думать, что делать.
Даша была жесткой, быстрой, как молния. Андрей, не переча, послушался.
Позже сестра зашла к нему.
— Плачешь?
Андрей мотал головой, не поднимая глаз.
Даша обняла его, потрепала по стриженой голове.
— Выплывем, Андрюха. Слышишь? Мы — семья, а он там один. Ему хуже.
— Мне его что, жалеть? — выкрикнул брат.
— Жалеть? Да неужели. Мы будем счастливыми, самыми счастливыми. А он потом поймет, какую дурость совершил.
Успокоив брата и мать, Даша ушла в ванную и там, наконец, разрыдалась. Как? Как их папа, самый лучший, мог так поступить? Не красавец, обычный мужик с пузцом, которого мама откармливала блинами. Шутил средне — только мама смеялась. Ездил на старой «Ладе», которую сам чинил. Работал начальником цеха на заводе, зарплата — копейки.
Но у них дома всегда было хорошо. Даша хвасталась подругам, что ее отец — единственный, кто не гуляет. А оказалось…
Слезы текли, Даша смывала их ледяной водой.
Жизнь пошла дальше, уже без отца. Слово «папа» пропало. Теперь говорили «он» или «отец», и то редко.
Однажды Даша услышала сзади:
— Даш, Дашка, подожди!
Обернулась. За ней бежал отец — нелепый, в тесном пиджаке, с галстуком, который, казалось, его душил.
Даша отвернулась, ускорила шаг.
— Доченька, постой! — умолял он.
— Тебе чего? — холодно бросила она.
— Вот, деньги… возьми, — Витя протянул пачку купюр. — Тут много. Приходи к нам, Даш. Светлана, она норм, шубами торгует. Шубку тебе подберем. И маме на день рождения — норковую! Света мне все разрешает. Скоро опять в Турцию летим, за шубами…
— Да иди ты… в баню, — отрезала Даша.
— Зачем в баню, доча?
— За шубами. На другие три буквы не могу — воспитание не позволяет… папа.
Витя замер, будто его окатили ледяной водой. Он знал, что денег в семье не хватало. Жили скромно, а тут он… закрутил со Светкой.
Все началось с друга, Сергея. Тот позвал Витю в гости к своей подруге, а там была Света. Сначала она ему не понравилась — слишком кричащая, грубая, крупная, как медведь. Смотрела так, будто хотела съесть. Витя посидел чуток и сбежал домой.
В тот вечер он впервые соврал Лере, сказал, что задержался на работе. Сердце колотилось, стыд давил. Лера решила, что он заболел, а у него просто от стыда температура подскочила.
Потом Сережа снова уговорил: «На часик!» И опять Света.
— Ты чего, Вить? Она шубы из Турции возит, две лавки на рынке! Шубу Лере купит, любую!
— Да нафиг она мне? У меня Лера есть.
— Да ладно! Скучно же ей. Что тебе стоит? Шуба норковая для Леры — хочешь?
— Хочу…
И он пошел. А потом еще и еще. Все из-за этой проклятой шубы. Сам не понял, как оказался со Светой в кровати. Рыдал, когда ехал домой, так было мерзко и стыдно перед Лерой. А потом она узнала… и не простила. Велела уйти.
Света ликовала.
Вечером Даша была мрачнее тучи.
— Даш, он к тебе приходил? — спросил Андрей, мямля.
— А к тебе?
Брат кивнул.
— Я сказал, чтоб не подходил. Ненавижу его, предатель.
Даша кивнула.
Витя тосковал.
— Ты чего, Витька? — спрашивала Света.
— Дети не хотят со мной говорить. Лера тоже… Я им деньги предлагал, а они… гордые. Знаю же, что им тяжко…
— Ну, она сама тебя выгнала, — пожала плечами Света.
— Сама… Но как узнала? Мы же тихо все делали…
Света встала с роскошной кровати, каких Витя в жизни не видел, поставила бокал с шампанским на тумбочку. Она обожала шампанское с клубникой, заставляла и его, хотя он терпеть не мог шампанское, а на клубнику сыпало.
— Это я ей сказала, — равнодушно бросила Света.
— Как сказала?
— Ну, так и сказала. Она не верила, а я описала твою родинку и… что ты ревешь, когда… ну, от чувИ хоть прошло уже много лет, но каждый раз, когда Витя видел в витрине норковую шубу, сердце его сжималось от стыда.