Кулинарный ад: война с тещей
Живу я в маленьком городке под Воронежем, а жизнь моя превратилась в кромешный ад из-за тещи, которая уверена, что я — безрукая неумеха. Её вечные придирки к моей готовке сводят меня с ума. Каждый её визит — как выброшенная граната: взрыв, осколки, а после — только руины моих нервов. Устал терпеть, и скоро мое терпение лопнет, а тогда — прощай, мир в семье.
Теща, Анфиса Петровна, твердит, будто я не умею даже воду вскипятить. Больше всего бесит её то, что я готовлю на два-три дня вперед. «Ты что, моего зятя на объедках кормишь?! — кривится она. — В наше время каждая баба свежий обед на стол ставила!» Анфиса Петровна — бывший шеф-повар столовой, её борщ — пальчики оближешь. А мне кулинария — как лыжам ежу. Лишь бы съедобно и быстро.
В будни готовлю просто: щи, картошку с котлетами, вермишель. Жена, Алёна, не ворчит — её все устраивает. Зато по выходным она сама встает к плите и колдует там часами. Потом я оттираю посуду, плиту и даже потолок — непонятно, как она умудряется его заляпать. Меня её кулинарные эксперименты не напрягают, но после смены на заводе мне не до изысков. Алёна понимает, а вот теща — ни в какую.
Каждый её приход — инспекция. Открывает холодильник, морщится: «Опять вчерашние щи? Ты ж как мужик — разве сложно с утра мясо разморозить, а к вечеру что-то свежее сварганить?» Говорит легко, а я после десяти часов у станка мечтаю только о диване. Алёна меня жалеет и не требует ежедневных пиршеств, но Анфиса Петровна словно специально меня добивает.
Недавно у нас родилась дочка, Настенька. Жизнь стала сложнее. Ребёнок ночами орет, я хожу как зомби, еле ноги волочу. Бывает, и готовить некогда — приходится пельмени кидать. Теща, увидев в холодильнике вчерашние макароны, взрывается: «У зятя скоро язва будет от такой дряни! Он просто молчит, чтоб тебя не расстраивать!» Слова — будто ножом по сердцу. Зачем она приходит? Чтоб меня добить?
Ни разу не предложила помочь, хотя видит — я еле на ногах стою. Недавно у Насти зубки полезли, я трое суток не спал, качал её на руках. В один из таких дней вваливается Анфиса Петровна. Без стука лезет в холодильник, нюхает кастрюлю с перловкой. «Сколько дней этому клею?» — брезгливо спрашивает. «Алёна варила», — бурчу я. «Ну конечно! — орет теща. — Она на работе пашет, а ты дома сидишь и даже поесть нормально не можешь! Мой покойный муж в жизни ложку в руку не брал!»
Во мне всё закипело. Её слова — как плевок в душу. Я — плохой отец, плохой муж, никудышный хозяин. Сжал кулаки, но промолчал. Вечером сказал Алёне: «Либо ты поговоришь с матерью, чтоб реже приходила и не срала мне мозг, либо я дверь перед ней захлопну. Больше не выдержу.» Голос дрожал — ещё чуть-чуть, и я бы наговорил теще такого, что не простили бы никогда.
Ночами лежу, вспоминая её упреки. Как поначалу пытался угодить, улыбался сквозь зубы, когда она поливала мою стряпню грязью. Но её ненависть только росла. Чувствую — ещё немного, и сорвусь. Если Алёна не поставит мать на место, семья развалится. Не хочу войны, но и терпеть больше не могу.
Сижу в тишине, смотрю на спящую Настю и думаю: за что? Хотел быть хорошим мужем, хорошим отцом, а теща превратила мою жизнь в войну. Её слова режут, как нож, каждый визит — новый удар. Надеюсь, она однажды отстанет. Но если нет — не ручаюсь за себя.
Вывод: родня — это как минное поле. Один неверный шаг — и ты в клочья.