Одна комната на троих
Мария Фёдоровна разглядывала ордер на заселение, будто держала в руках смертный приговор. Тесная комната в институтском общежитии её новый кров после тридцати пяти лет жизни в собственной квартире. Да не просто комната, а на троих преподавательниц.
Где же я вещи свои размещу? вздохнула она, обращаясь к завхозу Михаилычу, седому старичку с окладистой бородой.
Мария Фёдоровна, голубка, да что поделаешь? разводил руками Михаилыч. Общага полна, ремонт в преподавательском корпусе затянулся. Сами видите крыша течёт, проводка аховская. Строители к октябрю обещают. Вас к Анне Семёновне и Татьяне Григорьевне подселим.
Мария Фёдоровна лишь головой покачала. В свои пятьдесят восемь не думала, что снова придётся жить с чужими людьми. После развода квартира отошла бывшему мужу он там был прописан. А у неё осталась лишь работа преподавать литературу в провинциальном пединституте. На съёмную квартиру зарплаты не хватало, потому когда директор предложил место в общежитии, пришлось согласиться.
Ключи, Михаилыч протянул связку. Четвёртый этаж, комната четыреста пятнадцать. Анна Семёновна и Татьяна Григорьевна уже предупреждены.
С тяжёлым сердцем взяла Мария ключи и побрела к лифту. В руках чемодан с самым необходимым, остальное пока у подруги хранилось.
Комната оказалась… не такой уж тесной, как она боялась. Добротная старая мебель: три кровати, тумбочки, платяной шкаф, стол у окна. Две кровати уже были заняты аккуратно заправленные, с разными покрывалами. На одной синее в горошек, на другой зелёное с вышивкой.
Вы, стало быть, Мария Фёдоровна? раздался голос за спиной.
В дверях стояла пожилая женщина с аккуратной причёской и строгими очками. Чопорный костюм и выправка выдавали в ней опытного педагога.
Да, протянула руку Мария. А вы?..
Татьяна Григорьевна, математика. Тридцать пять лет в институте. Рукопожатие было сухим и коротким. Ваша кровать у окна. Шкаф поделим поровну, вам левая часть. График душа на двери, не опаздывайте горячую воду экономят.
Мария кивнула, чувствуя себя первокурсницей.
А где Анна Семёновна?
В столовой дежурит, поджала губы Татьяна Григорьевна. Она биолог, особа… своеобычная. По утрам радио включает да травы сушит. Запах на весь этаж.
«Ну вот и началось», подумала Мария, раскладывая вещи. Уживаться с двумя чужими женщинами её возраста, каждая со своим нравом, будет нелегко.
С Анной Семёновной она познакомилась вечером. Жизнерадостная полная женщина с мелированными волосами ворвалась в комнату с кульком яблок.
Дорогие, гляньте, что привезла! С дачи, угощайтесь! Увидев Марию, всплеснула руками: О, вы уже здесь! Анна Семёновна, очень рада!
Она энергично потрясла руку новой соседки.
Яблочко возьмёте?
Спасибо, Мария взяла плод, хотя есть не хотелось. Очень приятно.
Анна, убери свои травы с подоконника, тут же вклинилась Татьяна Григорьевна. Тесно и так.
Танюша, не ворчи, отмахнулась Анна. Места всем хватит! Мария Фёдоровна, вы литературу ведёте, да? Слышала, вы стихи прямо на лекциях сочиняете?
Мария смутилась:
Бывает, чтобы студентам понятнее было…
Чудесно! воскликнула Анна. А у меня вот, видите?
Она показала ладони в химических ожогах.
Профессиональное, усмехнулась. Зато мои студенты знают: биология наука серьёзная!
Татьяна Григорьевна фыркнула, демонстративно открывая журнал. Тишина и порядок были для неё превыше всего.
Чайку, девоньки? предложила Анна, доставая чайник.
Не стоит, отказалась Татьяна. Тетради проверять.
Мария неожиданно согласилась:
Выпью с радостью.
За чаем Анна рассказывала про дачу, внуков, про то, как нынешний директор когда-то у неё учился. Говорила она много, но как-то по-доброму, без напряжения, и Мария почувствовала, как скованность первого дня потихоньку уходит.
А вы давно здесь живёте? спросила Мария.
Четвёртый год, вздохнула Анна. Дочь с зятем квартиру снимают, а мне места нет. Да я и не в обиде молодым своё пространство нужно. На дачу езжу отдушина. А Танюша, понизила голос, тут уже восемь лет. Муж помер, квартиру сыну отдала в Питере осел, семью завёл.
Татьяна Григорьевна не отрывалась от тетрадей, но по её напряжённой спине было видно слышит каждое слово.
Первую ночь Мария проворочалась без сна. Татьяна Григорьевна похрапывала, Анна что-то бормотала. Студенты за стеной шумели до полуночи.
Утро началось с бодрой мелодии из Анниного радиоприёмника.
Доброе утро, подружки! пропела она, разливая чай.
Татьяна поморщилась:
Анна, потише, будь добра.
Ой, простите! Анна убавила звук. Привыкла так просыпаться. Мария Фёдоровна, у вас первая пара?
Вторая, ответила Мария, причёсываясь перед крохотным зеркальцем.
Тогда успеете позавтракать. В столовой сегодня сырники дают!
Первая неделя прошла в привыкании. Очереди в душ, вечерний дележ пространства, необходимость согласовывать каждый шаг. Татьяна Григорьевна оказалась педанткой полотенца должны висеть ровно, обувь стоять в ряд. Анна, напротив, жила в творческом беспорядке её вещи вечно оказывались не на месте, а на столе стояли склянки с травами.
Однажды вечером, когда Мария проверяла сочинения, в комнату влетела взволнованная Анна:
Беда! У меня пробирки лопнули, кабинет на карантин закрыли! Директор в ярости!
Татьяна подняла очки на лоб:
Я же говорила не храни реактивы где попало!
Да виновато ли старое оборудование? всплеснула руками Анна. Теперь премии лишатИ тут Мария неожиданно предложила: “Давайте попросим у ректора выделить нам отдельную комнату на троих мы уже привыкли друг к другу, как к семье”.