**Дневниковая запись**
Меньше всего я люблю работать с детьми. Это сложно, нудно и рискованно. Пространство возможностей вокруг ребенка еще не устоялось, и слишком велик шанс “подцепить” какую-нибудь лишнюю вероятность.
Ребенок в биополе матери, значит, придется возиться и с ней. Да еще дети обожают фантазировать. Кто в детстве не мечтал о волшебной силе? Не выдумывал себе магического друга? Каждое слово такого “клиента” надо перепроверять, а это лишняя нагрузка.
Когда на пороге появилась женщина в пафосном черном наряде, с алыми губами и синими веками, я даже бровью не повела. Ко мне часто заходят странные особы. Но мальчик лет десяти, робко жмущийся у нее за спиной, заставил насторожиться. Только я собралась сказать, что с детьми не работаю, дама властно перебила:
Мы по записи. Я Галина, вчера звонила. У меня еще котик на аве, помните?
Котика я помнила.
Что ж, проходите.
“Может, у Галины проблемы, а мальчика просто не с кем оставить, вот и притащила?” с надеждой подумала я, незаметно разглядывая клиентку. Галина полноватая, но еще симпатичная женщина лет сорока пяти. О таких говорят: “в самом расцвете”. Накрашена ярко, чуть грубовато, руки увешаны браслетами, звенящими при каждом движении, а жестикулировала она много и резко. Черная одежда к чему бы? Напускает таинственность? Траур? Но черное она носила с удовольствием, словно на показ. “Любит спектакли. Сейчас мне предстоит стать зрительницей”, догадалась я.
Мой муж умер, трагично начала она. Достала платок и промокнула абсолютно сухие глаза.
Сочувствую, вежливо ответила я, но спиритизмом не занимаюсь. Считаю это опасным и бесполезным.
Не получив нужной реакции, Галина сменила тактику.
В нашем роду были колдуны, шепнула она с нарочитым драматизмом. Моя прапрабабка колдовала, а троюродная тетка
“Дай угадаю, тоже колдовала?” мне стоило сил сдержать усмешку. Последние годы ко мне ломятся толпы “потомственных ведьм” и “шаманов”. Если покопаться, в любой семье найдется тот, кто тайком ритуалит. Магия дело житейское. Но разве станешь великим боксером только потому, что дед выходил на ринг? С колдовством та же история.
Так вот, у нас в роду Дар. Передается через поколение. Меня, слава богу, она плюнула через плечо, но я успела заметить разочарование в ее глазах, это миновало. А вот мой сын Кирилл он, глаза ее вспыхнули странной гордостью, видит призраков!
“Видит призраков, значит? Дело дрянь”. Вариантов было два: либо начало шизофрении (и почему родители тащат таких детей к экстрасенсам, а не к психиатру?), либо действительно “Дар”. Чаще всего так называют беса, передающегося по роду.
Расскажи, как к тебе приходят призраки! приказала мать. Мальчик заговорил нехотя, только потому, что попросили.
Не призраки, а один. Каждую ночь приходит мой папа
Кирилл замолчал и беспомощно посмотрел на мать. Мол, все сказал, можно домой? Та не заметила его взгляда, гордо расправила плечи. Так выглядит мать, когда хочет похвастаться талантливым ребенком, тыча в дневник с пятерками.
“Некропривязка? Или просто тоска по отцу?” я замерла. За спиной мальчика маячил темный силуэт. Не отец. Тварь не моргая смотрела на меня. По коже побежали мурашки, пришлось сжать кулаки, чтобы сохранить спокойствие. Похоже, Кириллу все-таки достался бес. Дело серьезнее, чем я думала.
Знаете, я тут подумала: на шоу “Битва экстрасенсов” детей никогда не было! Это же будет фурор! Мальчик-колдун!
Кирилл съежился на стуле, вжав голову в плечи, явно жалея, что вообще заговорил. Да, Галина любит “шоу” куда больше, чем я думала.
У вас слишком мощная энергетика. И аура чересчур плотная. Чтобы разобраться с сыном, мне нужно остаться с ним наедине, я быстро выпроводила мамашу за дверь. Прогуляйтесь, зайдите через час.
Галина немного надулась, но, услышав про “ауру”, покорно кивнула. Кирилл остался один. Сначала он не хотел говорить. Сжимался, грыз печенье, отвечал односложно, всем видом показывая: “Отстань, тетя”.
Но это слишком личное, слишком больное. Я осторожно вывела его на разговор. Не про отца про школу, друзей, девочек. Минут двадцать он отнекивался, потом размяк, зарумянился. Видимо, взрослые редко им интересовались, и любое внимание было приятно.
Я прикрыла глаза, настроилась на его голос и начала смотреть, что же на самом деле произошло с Кириллом.
***
Больше всех на свете Кирилл любил отца. Такого папы не было ни у кого во дворе. Они играли в солдатиков, катались на роликах, а еще папа научил его плавать и показывать фокусы. Когда родители ругались, Кирил всегда был на стороне отца, даже если тот что-то забывал. За воздушные шарики и сладкую вату мальчик прощал ему все.
Когда в школе задали сочинение “Мой лучший друг”, Кирил написал про папу. Учительница вызвала его после уроков: “Может, у тебя вообще нет друзей?” Он промолчал, но подумал: “Какая же ты глупая, Марья Ивановна! Друзей у меня полно. Просто самый лучший папа”.
…Когда отец погиб в аварии, мать рыдала, рвала на себе волосы, кричала, что не сможет жить. На похоронах едва не бросилась в гроб. Вечерами выла, как раненый зверь.
Кирил не мог заплакать. Вернее, плакал, но слезы текли внутрь. Он закрылся, стал тихим, нелюдимым. Все думал: если бы тогда пошел с папой на рыбалку, а не с друзьями гулять, тот не поехал бы той дорогой, и пьяный водитель не врезался бы Может, все было бы иначе?
Эта мысль грызла его изнутри, высасывала силы. Иногда он даже встать с кровати не мог. Боль давила, душила, неподъемная. Через два месяца мать оправилась, перестала рыдать и начала встречаться с дядей Васей с работы. Дядю Васю Кирил возненавидел всей душой, хоть и не понимал за что. Наверное, за то, чтоНо в тот вечер, когда тень наконец оставила его, Кирилл впервые за долгое время уснул спокойно, зная, что его боль больше не принадлежит никому.