Дорогой дневник, 17 апреля.
Видать, я ошибался, выбрав путь семейной жизни. Пока Аня рассчитывалась за продукты на кассе, Дмитрий стоял в сторонке, руки в карманах. А когда она стала складывать покупки по пакетам, он и вовсе вышел подышать на улицу. Выйдя из магазина, Аня подошла к Дмитрию, беспечно дымившему сигаретой.
Дима, возьми пакеты, попросила она, протягивая мне два увесистых пакета.
Муж так на нее посмотрел, будто ему предложили украсть мешок картошки с колхозного поля, удивленно буркнув:
А ты чего?
Она растерялась. Что значит “чего”? Да и зачем этот вопрос? Мужик обязан помочь физически. Не дело, когда баба тащит тяжести одна, а он рядом себе вальяжно прогуливается.
Дима, они же тяжелые, пояснила Аня.
Ну и что? продолжил упираться Дмитрий.
Он видел, как злость вспыхивает в ее глазах, но ему из упрямства не хотелось брать сумки. Дмитрий бодро зашагал вперед, зная, что она за ним не поспеет. “Что значит ‘возьми’! Я что, холоп какой? Подкаблучник? Я хозяин! Я сам решаю, нести ли сумки! Сама понесет, не надорвется!” думал он. Видно, настроение у него сегодня такое было жену под себя подмять.
Дмитрий Сергеевич, ты куда? Пакеты возьми! крикнула ему Аня вдогонку, чуть не плача.
Пакеты действительно оттягивали руки. И Дима знал об этом ведь он сам набирал эти продукты в тележку. До дома рукой подать, минуты три неспешным шагом. Но с грузом путь кажется не близким, а долгим.
Аня шла домой, едва сдерживая слезы. Надеялась, что Дмитрий просто подшутил и вот-вот вернется. Нет. Он удалялся все дальше. Хотелось бросить эти пакеты назло, но она в полудреме несла их дальше.
У подъезда сил не осталось. Она рухнула на скамейку. Хотелось рыдать от обиды и усталости, но она гнала слезы плакать при всех стыдно. Проглотить же эту выходку она не могла он не просто оскорбил, он унизил своим отношением. А ведь каким внимательным был до женитьбы! Ладно бы не понимал, но он же прекрасно сознавал, что творит!
Ох, Анюта, здравствуй! голос соседки вернул ее к действительности.
Здравствуйте, баба Галя, отозвалась Аня.
Галина Михайловна, жилица этажом ниже, дружила с Анниной бабушкой, пока та не ушла. Аня знала ее с детства, как родную. А после бабушкиной смерти, когда начались первые бытовые трудности, баба Галя всегда ей помогала. Больше поддержки ждать было неоткуда Анина мать с новым мужем и детьми жила в другом городе, отца девушка не помнила. Близкой всегда была бабушка, а теперь баба Галя.
Аня без раздумий решила отдать все продукты ей. Не зря же их несла. Пенсия у Галины Михайловны маленькая, и Аня частенько приносила ей гостинцы.
Пойдемте, баба Галя, я вас провожу, сказала Аня, снова взяв проклятые пакеты.
В квартире бабы Гали Аня оставила покупки, объявив, что это все ей. Увидев в пакете шпроты, консервированные абрикосы и другие вкусности, которые она любила, но не могла себе позволить, старушка так растрогалась, что Ане стало неловко от того, как редко она балует соседку. Поцеловавшись на прощание, Анна поднялась к себе.
Едва она вошла, с кухни вышел Дмитрий, что-то жуя.
А пакеты где? невозмутимо спросил он.
Какие пакеты? в тон ему отрезала Аня. Те, что ты мне помог донести?
Да ладно тебе, шутка! попытался он отшутиться. Обиделась, что ли?
Нет, спокойно ответила жена. Я просто сделала выводы.
Дмитрий насторожился. Ждал крика, скандала, слез, а тут такое ледяное спокойствие, что ему стало не по себе.
И какие же выводы?
Мужа у меня нет, вздохнула Аня. Я думала, что вышла замуж, а оказалось, что женилась на дураке.
Не понял, Дмитрий сделал вид, что задет до глубины души.
А что непонятного? спросила Анна, глядя прямо на него. Я хочу, чтобы мой муж был мужиком. А тебе, видно, тоже надо, чтобы жена была мужиком, немного подумав, добавила: Тогда и тебе мужик нужен.
Лицо Дмитрия побагровело, кулаки сжались. Но Аня этого не видела, она уже ушла в комнату собирать его скарб. Дмитрий сопротивлялся до последнего, уходить ему не хотелось. Искренне не понимал, как из-за такой мелочи разбивают семью:
Ведь все хорошо было! Подумаешь сумки сам донесла! Ерунда же!
Сергей замер на лестничной площадке, упершись взглядом в захлопнувшуюся дверь, намереваясь умолять её о прощении, но щелчок замка прозвучал окончательным приговором.
