Он любил, но не меня
Оксана стояла у окна, сжимая штору в кулаке. Во дворе её муж Артём оживлённо беседовал с соседкой Алёной. Опять. Третий день подряд. Она жестикулировала, смеялась, а он слушал, склонив голову, с той улыбкой, которая когда-то предназначалась только ей.
Оксана отошла вглубь комнаты, чтобы её не заметили. В груди клубилось не ревность — что-то хуже. Тяжёлое, неотвратимое понимание.
— Мам, а где папа? — дочь Алина выглянула на кухню. — Обещал проверить моё сочинение.
— Во дворе, — ответила Оксана, сглатывая ком в горле. — Скоро придёт.
Алина кивнула и скрылась в комнате. Оксана налила кипяток в заварочный чайник, руки дрожали. Вода расплескалась на столешницу.
Когда Артём вернулся, глаза его ещё светились — тем самым светом, который зажигала Алёна.
— Чай будет? — бросил он, направляясь к холодильнику.
— Только закипел, — Оксана поставила перед ним кружку с “Вологодскими узорами”. — Долго разговаривали?
— Да так, — Артём отхлебнул, обжёгся. — Она защитила диссертацию. В сорок два! Настоящий боец.
В его голосе звучало восхищение, будто он сам получил докторскую степень. Оксана молча смотрела, как чаинки в его кружке складываются в рваное кольцо — дурная примета.
Алёна. Их новая соседка, переехавшая в дом напротив после развода. Без детей, с дипломом МГУ и подтянутой фигурой. Всё, чем Оксана когда-то была… до того, как стала “женой Артёма Игнатьева” и “мамой Алины”.
— Пап! — из коридора донёсся голос дочери. — Ты обещал прочитать моё сочинение!
— Сейчас, зайка! — Артём улыбнулся и вышел, оставив Оксану одну с разбитым сердцем и полной раковиной посуды.
На ужин он рассказывал, как Алёна защищалась перед комиссией. “Она дрожала, но собралась! Нашла в себе силы!” Оксана видела, как Алина хмурится, ковыряя вилкой в гречневой каше.
— Па, а почему ты всё время про тётю Алёну? — вдруг спросила девочка.
Тишина. Артём покраснел, будто его поймали на краже конфет.
— Просто… интересный человек.
После ужина Оксана застала дочь за разглядыванием её старых фотографий.
— Мам, — Алина показала на снимок, где Оксана в платье с открытой спиной стоит на фоне Эрмитажа, — почему ты теперь так не одеваешься?
Ответа не было. На следующее утро они поехали в “Атриум”. Оксана купила алый жакет и юбку, о которых мечтала два года.
— Тебе идёт! — восхитилась Алина.
Дома Артём лишь мельком глянул на её новый образ:
— На свидание собралась?
Вечером она услышала, как он шепчет в телефон: “Я приду… да, после десяти”.
На следующее утро Оксана записалась на курсы испанского. Потом устроилась гидом-переводчиком в музей. Артём хмурился:
— Кто будет готовить?
— Ты взрослый человек, — ответила она, застёгивая новый жакет.
Через месяц застала Алёну у своего подъезда. Та начала оправдываться, но Оксана перебила:
— Он любит тебя?
— Да.
— Тогда забери его.
В тот же вечер Артём ушёл с чемоданом. Алина плакала в подушку. Оксана сидела у окна, глядя, как дождь смывает с асфальта следы его ботинок.
А утром — испанские глаголы, новые туфли, экскурсия для бразильских туристов. И первая за год мысль: “А ведь я ещё жива”.
Когда распустилась сирень у подъезда, она сняла кольцо. Не со злостью — с благодарностью за Алину, за те годы, когда была счастлива.
Иногда любовь уходит. Но это не конец. Это начало новой главы, где главной героиней наконец становишься ты сама.