«Ну вот, мама, всё нормально будет! — Катя успокаивала мать, покачивая головой. — Сережа любит меня, мы поженимся. Чего ты так переживаешь?»
— Как не переживать?! — Людмила Петровна сжала кулаки. — Ты беременна, а замужем не была! Университет ещё не закончила, а этого «Сережу» я в глаза не видела! Дитя — не котёнок, его растить надо! Пусть явится сюда, глядит мне в глаза и скажет, как мужчина, что возьмёт на себя ответственность!
— Ты опять скандалишь… — Катя надула губы. — Думала, обрадуешься внуку. Ладно, пойду встречу Сережу, он с завода скоро будет. У меня ключ от его комнаты в общаге. Ты сейчас не в себе, я у него пережду.
И, махнув рукой, дочь выпорхнула на улицу, оставив мать одну.
Людмила Петровна схватилась за грудь, опустилась на табурет и взглянула на портрет мужа в рамке.
— Вот она, безотцовщина! — прошептала она. — Ох, Ваня, зачем ты нас так рано покинул? Не уберегла я Катю… Скороспелка вышла. А если парень от неё отвернётся? Как жить будем? Зарплата у меня — копейки, а кто беременную возьмёт? Да и до диплома ещё полгода… Беда!
Она закрыла лицо фартуком и заплакала. Всю жизнь с самого молодого возраста она тащила на себе одну. Муж погиб на стройке, когда Кате было два года. Жили в старом районе, еле сводили концы с концами. Соседи знали, как Людмила Петровна из последних сил тянула хозяйство, отдавая дочери самый лакомый кусочек. И вот, когда казалось, жизнь наладилась, Катя подбросила ей новую заботу.
— Ладно… Надо пироги поставить, зять ведь придёт. Эх, Катька, Катька…
Когда стол был накрыт, Людмила Петровна надела своё лучшее платье и, чтобы успокоить нервы, взялась вязать носки.
Вдруг в прихожей хлопнула дверь, и в дом вошла Катя. Мать заглянула за неё — никого.
— А где жених-то? За порогом оставила?
— Был, да весь вышел, — всхлипнула Катя. — Сбежал.
— Как так?! — Людмила Петровна так и села.
— А вот так! Уволился, вещи собрал и сгинул. Комендант сказал…
Катя стояла растерянная, слёзы катились по щекам. Оставаться одной с ребёнком она не планировала.
— Что теперь делать, мама?
Людмила Петровна хотела крикнуть: «Я же тебя предупреждала!» — но сдержалась. Сердце матери — не камень.
— Рожать, что ещё делать, — вздохнула она. — Когда ждём?
— В июле… Как раз успею диплом получить. — Катя потрогала живот.
…Роды прошли в срок. Родилась девочка, назвали её Настей. Так и стали жить втроём, как три берёзки у дороги.
Девочка росла смышлёной, глаза — словно звёздочки. Бабушка в ней души не чаяла, а вот мать относилась к Насте холодно. Та, словно в насмешку, вылитый отец: такие же русые кудри и зелёные глаза.
— Мама пришла! — шестилетняя Настя, завидев Катю, бросалась к двери, чтобы обнять её.
— А что мне принесла? — девочка висела на материнской руке, доверчиво заглядывая в лицо.
— Ничего, — бурчала уставшая Катя.
— А почему? Ты обещала мороженое!
— Отстань! — Катя стряхнула Настю с колен и ушла в комнату.
Девочка застыла посреди кухни, слёзы ручьём. Она так ждала мать, надеялась на ласку, а та её оттолкнула. А ещё в садике заставили нарисовать семью. Настя изобразила себя, бабушку и маму. Дети засмеялись: «У Насти ненастоящая семья, без папы!»
Людмила Петровна кинулась утешать внучку, но та зашлась в истерике.
— Где мой папа?! Почему мама злая?!
Бабушка лишь прижала её к себе:
— Не у всех есть папа, внученька. Да нам он и не нужен — больше пирогов достанется! Идём, купим тебе мороженое.
Настя, услышав заветное слово, потихоньку успокоилась.
— И маме тоже?
— И маме.
В их доме 8 Марта всегда отмечали с размахом. Ведь жили одни женщины. Стол ломился, Катя звала подруг, все дарили подарки. Но в этот раз она привела не подруг, а мужчину. Причём без предупреждения.
На пороге стоял солидный мужчина в дорогом костюме, гораздо старше Кати.
— Мама, это Виктор. Мой начальник. Его переводят в другой город, мы поженимся.
— Что?! — Людмила Петровна остолбенела.
— Ура! Это мой папа? — Настя выглянула из комнаты, сверкая глазами.
— Нет, маленькая, я не твой отец, — усмехнулся Виктор. — Держи куклу.
Девочка отвернулась и не взяла подарок.
Вечер прошёл тягостно. Виктор вёл себя высокомерно, Катя пыталась угодить, а Настю то и дело одёргивала:
— Сиди ровно! Не ёрзай! Дядя Витя что подумает?!
Людмила Петровна молчала, чувствуя себя лишней. Виктор же наслаждался своей значимостью, снисходительно поглядывая на них. Говорил в основном он, Катя поддакивала.
— Наш филиал показал лучшие результаты. Теперь я — будущий директор. Вот только предприятие за три тысячи километров. Катя едет со мной. Там нас ждёт коттедж.
— А я тоже поеду? Там хороший садик? — спросила Настя.
Виктор промолчал, многозначительно взглянув на Катю. Та быстро сменила тему:
— Мам, как работа? Может, уйдёшь, пора отдыхать.
— До пенсии далеко, а на что жить?
— Мы с Виктором будем помогать.
— Зачем? — насторожилась мать.
— Девочка, иди поиграй, — приказал Виктор, выпроваживая Настю.
Та посмотрела на бабушку, та кивнула, и Настя ушла, оставив куклу у двери.
— Мам, дело вот в чём, — заговорила Катя. — Мы не возьмём Настю сразу. Устроимся — потом заберём.
— Чего устраиваться? Дом же большой!
— Ребёнок — лишняя обуза, — холодно сказал Виктор. — Мы вам платить будем.
— У девочки есть имя! —Но Настя выросла гордой и сильной, как её бабушка, и когда через годы мать и Виктор пришли просить прощения, она просто закрыла дверь перед их носом и вернулась к своим пирогам, которые пекла вместе с Людмилой Петровной, ведь теперь у них была настоящая семья.