За окном мелькали огни редких машин, спешащих по заснеженным улицам Москвы, а Дмитрий Петрович сидел в одиночестве, кутаясь в старый вязаный свитер. В тот вечер в его душе было особенно тоскливо, хотя внешне он оставался спокойным, как всегда.
Он думал о Тане. Их отношения длились уже не один год, и поначалу всё было прекрасно. Он старался изо всех сил: дарил ей дорогие шубы, возил на курорты в Сочи, не забывал о цветах и романтических ужинах в лучших ресторанах. Но в последнее время что-то изменилось. Таня стала холодной, избегала разговоров по душам, а их редкие встречи больше напоминали формальность.
Дмитрий ломал голову, пытаясь понять, где допустил ошибку. Может, перестарался с заботой? Или стал для неё слишком предсказуем? Ответа не было, и эта неизвестность терзала его.
Он вспомнил, как они познакомились. Это было на дне рождения общего друга, где Дмитрий, обычно сдержанный, вдруг разговорился с этой хрупкой девушкой с тёмными глазами. Таня была непохожа на других — умная, ироничная, с удивительной харизмой. Она не кокетничала, не играла, а говорила так, будто знала его всю жизнь. И он, человек, привыкший держать дистанцию, вдруг почувствовал, что хочет быть ближе.
Сначала всё шло как по маслу. Они гуляли по старинным переулкам Арбата, смеялись над старыми советскими анекдотами, ездили в Петербург, где Таня впервые взяла его за руку в Эрмитаже. Дмитрий верил, что это надолго. Но постепенно её смех стал редким, взгляд — рассеянным. Иногда он замечал, как она задумчиво смотрит в окно, будто ожидая кого-то другого.
Он не показывал виду, но внутри всё сжималось от боли. Сегодня Таня снова ушла «к подругам», оставив его с догорающей свечой и недопитым чаем. Дмитрий понимал — каждому нужно пространство, но сердце подсказывало: она отдаляется.
А Таня сидела в маленькой кофейне у Чистых прудов, кутаясь в шаль, подаренную Дмитрием. Вокруг шумели студенты, пахло корицей и свежей выпечкой. Она могла бы сейчас быть с ним — с тем, кого все считали идеальным мужчиной. Красавец, обеспеченный, внимательный… Что ещё нужно для счастья?
Но счастья не было.
Они познакомились на той вечеринке, где Дмитрий, обычно молчаливый, вдруг рассказал ей анекдот так артистично, что она рассмеялась впервые за месяц. Тогда ей казалось, что любовь — это вспышка, страсть, безумие. Но с ним всё было иначе: спокойно, надёжно, как крепкий дубовый стол. Он никогда не повышал голос, не забывал о её дне рождения, решал проблемы раньше, чем она о них задумывалась.
Но в этом и была беда. В его идеальности. В том, что он никогда не ошибался. В том, как он смотрел на неё — будто она музейный экспонат, а не живой человек.
А потом в её мыслях появился он. Серёжа. Старый друг, вечно опаздывающий, вечно попадающий в нелепые истории. Он мог прийти в растянутом свитере и с гордостью заявить, что купил его на распродаже за пятьсот рублей. С ним она хохотала до слёз, спорила о политике до хрипоты, а однажды, в пьяном угаре, они даже станцевали на столе в его хрущёвке.
Таня потупила взгляд. Слёзы капали на недоеденный пирожок с вишней. Она знала — Серёжа любил её. Тихо, без пафоса, как любит редкий человек. А она сделала вид, что не заметила.
За окном повалил снег. Таня вытерла лицо, встала и потянулась за пальто. Сегодня ей предстояло сказать Дмитрию правду. И даже если после этого мир рухнет, она больше не могла врать. Ни ему. Ни себе.