Сердце, полное кошек: встреча, что изменила всё
Елена редко посещала родную деревню на берегу Волги, в часе пути от Ярославля. После школы она уехала в город, и визиты в родные края можно было пересчитать по пальцам. Жизнь постоянно находила причины не возвращаться. В последний раз она приезжала сюда на похороны родителей и на день рождения младшей сестры Надежды, оставшейся жить в родительском доме. Телефонные разговоры с сестрой пробуждали в Елене ностальгию по юности, по беззаботным временам. Летом она решилась: дети и внуки разъехались, а ей, одинокой пенсионерке, захотелось вдохнуть воздух детства, пройтись босиком по мягкой траве, пожить под родной крышей, пусть ненадолго.
Надежда давно звала сестру в гости, чтобы отвлечься. Лето выдалось урожайным — скоро грибов и ягод наберешь на всю зиму! Будет чем угощать друзей и самой вспоминать былое. Дома в деревне стояли крепкие, улица застроена добротными двухквартирными домами — наследие времен, когда совхоз процветал. Бывший председатель, фронтовик и герой, сделал деревню образцовой: построил клуб, больницу, лучшую школу в округе. Его до сих пор вспоминали с благодарностью.
Елена неспешно шла по улице. В одной руке — потертый чемодан, через другое плечо перекинуто пальто. Местные здоровались, и она отвечала, хоть и не узнавала их. Ее, видимо, тоже не помнили, но в деревне так заведено — чужака без внимания не оставить.
— Лена! Ты ли это? — раздался голос у сельпо.
Елена поставила чемодан и пригляделась.
— Галка! Соколова! — Она заулыбалась, узнав подругу детства.
— Да я уж думала, показалось! — затараторила Галина. — Заметила тебя ещё на повороте! Надолго к нам?
— Как получится, — уклончиво ответила Елена, пожимая плечами.
— Ох, у нас столько новостей! Заходи, поболтаем! — Галина сияла, заряжая весельем.
— Тебя не переслушаешь! — рассмеялась Елена, подхватив её настроение.
Из магазина вышел пожилой мужчина с небольшим пакетом. Проходя мимо, он слегка кивнул обеим. Елена ответила улыбкой. «Рубашка чистая, но мятая, борода и усы седые, аккуратно подстрижены, — отметила она. — Видно, овдовел недавно».
— Кто это? — спросила она Галину, когда мужчина отошел.
— Это Николай, у нас ветеринаром был, — махнула рукой подруга. — Мужик золотой, а как на пенсию вышел — будто с цепи сорвался. Жена его бросила, в город подалась. А он с кошками живет, всю пенсию на них тратит. Бродячих собирает, больных, покалеченных. Лечит их, даже операции делает, слышала!
Через неделю Елена снова встретила Николая в сельпо. Покупала муку для пирогов, но мешок оказался неподъемным. Она поставила его на лавку, чтобы передохнуть.
— Давайте помогу, — раздался тихий голос. Николай стоял рядом. — Нам по пути. Вы возьмите мой пакет с кормом, а я ваш мешок.
— Корм? — удивилась Елена. — У вас собака?
— Не мне, — смутился Николай. — Это Барсику, коту моему. У него позвоночник поврежден, ходить не может, только ползает. Поймите, ему, гордому зверю, стыдно пачкаться. Вот и ухаживаю…
— Боже мой! — воскликнула Елена. — И много у вас таких?
— С повреждениями? Только Барсик. Есть двое трехлапых, один без глаза, другой без хвоста. Не смейтесь! Хвост для кота — как руль, для равновесия и грации!
— Они сами вам об этом сказали? — улыбнулась Елена.
Николай нахмурился, приняв её улыбку за насмешку.
— Простите, Николай, — спохватилась она. — Вы так уверенно говорите об их чувствах, будто они с вами разговаривают. Кстати, зовите меня Еленой.
— Да, Елена, вы и не представляете, как много они могут рассказать! — оживился он. — Их мордочки — как открытая книга: видна и радость, и обида, и любовь.
— Почему именно кошки? Вы же ветеринар, со всеми животными работали. Нет умнее, преданнее?
— Нет, — твердо ответил Николай. — Кошки человечнее людей.
— Можно я навещу ваших питомцев? — улыбнулась Елена.
— Будем рады, — ответил он, приложив руку к сердцу.
Вечером Елена, захватив банку свежего малинового варенья, отправилась к Николаю. Надежда сунула ей пакет с горячими ватрушками:
— Николай обожает мои ватрушки, говорит, лучше не пробовал!
— Он у вас бывает? — удивилась Елена.
— Да он у каждого в доме свой человек! Корову посмотреть, курицу вылечить — никому не отказывает. Душа нараспашку! Хоть и смеются над его кошками, но уважают.
Дом Николая стоял на окраине. Крепкий, но огород зарос лебедой — видно, хозяину не до грядок. Двор же был в порядке: сараи крепкие, куры квохтали, дрова сложены аккуратно. Запыленный «Москвич» намекал, что хозяин ездит редко.
На крыльце грелись кошки — три или четыре? Одна, заметив Елену, скользнула в дом, остальные смотрели настороженно. Елена замедлила шаг, но дверь открылась, и Николай, улыбаясь, вышел:
— Думал, не придете! А тут Рысь прибежала, тревогу бьёт — гостья, встречай! — Из-под ног выглядывала та самая кошка. — Проходите, чай пить будем.
Николай с аппетитом ел ватрушки, хвалил варенье, угощал Елену пряниками и пастилой. За столом за ними наблюдали больше десятка кошек, устроившихся на полках вдоль стен. К удивлению Елены, котят не было, и неприятного запаха тоже.
— Я их стерилизую, — пояснил Николай. — Тогда они не метят, да и потомства не нужно. Деревенские тоже своих ко мне носят. А по нужде все на улицу бегают, хоть зимой, хоть летом. Открою дверь — носятся, через пять минут назад. Только Барсик… — Он поднял серого кота в подгузнике. Тот доверчиво уткнулся в плечо Елены, когда она взяла его на руки.
— Все здесь? — спросила она.
— Зорька-охотница ещё не вернулась, — ответил Николай, оглядев своих питомцев.
— Давно их столько? — поинтересова— Третий год, — задумчиво ответил Николай, пока Барсик мурлыкал на руках у Елены, и она вдруг поняла, что истинная доброта живёт не в громких словах, а в тихих делах.