Позвали нас на новоселье… а там — кухня, будто татары прошли.
Давно это было. Мой старый товарищ Дмитрий с женой Валентиной переехали в съёмную квартиру в Екатеринбурге и позвали нас отпраздновать. Мы обрадовались — взяли шампанское и подарок: хороший хрустальный сервиз.
Хотя в душе я недоумевал: как так? Восемь лет живут душа в душу, оба работают — он водителем, она в палке маникюром делает. Москва не сразу строилась, но хоть на малую долю могли бы скопить. Впрочем, дело ихнее — кому дом, а кому и так сойдет.
Подъехали к пятиэтажке советской постройки. Встретила нас Валентина — в вечернем платье, на шпильках, которые вязли в рваном линолеуме. Контраст разительный: будто купчиха на фоне деревенской избы.
Вошли — куда ни глянь, везде запустение. Пыль на мебели, песок на полу, словно ветер с улицы надул. Я виду не подал — гости ведь, не санстанция.
Подарок решил поставить на кухне. Открыл дверь — и остолбенел.
Стол напоминал поле после битвы. Горы мусора: объедки, чашки с засохшим чаем, огрызок яблока, заплесневевшая банка из-под сметаны. Словно здесь неделю ни души не было — только муравьи хозяйничали.
Жена моя, Мария, вздохнула и шепнула:
— Может, поможем прибраться?
Валентина махнула рукой:
— Ах, да, мы как-то не успели…
Жена взялась за тряпку, а я стоял, будто пришибленный. Как взрослые, здоровые люди могли до такого дойти? Ну, с кем не бывает — устал, недоглядел. Но тут — явная бесхозяйственность, как в коммуналке у пьяниц.
Сесть негде — на столе сыр да колбаса, купленные по дороге. Аппетит как рукой сняло. Чокнулись, посидели минуту и вежливо ретировались — сославшись на неотложные дела.
Шли молча. Потом Мария проговорила:
— Хоть день в такой грязи живи — с ума сойдешь.
Кто я такой, чтобы судить? У всякого своя правда. Но одно ясно: даже самый дорогой подарок — ничто, если вокруг царит бардак и тягомотина.
А вы бы задержались на таком “празднике жизни”?