Второй шанс
Грусть как свинцовый туман давила на сердце Фаины, когда она покидала кладбище. В автобусе, кроме неё, было ещё несколько человек, все погружённые в свои мысли.
Машина свернула с окружной дороги в город. За окном мелькали покосившиеся домики рабочей окраины — такие же, как в её детстве. Скоро и их снесут, а на этом месте вырастут безликие многоэтажки с широкими проспектами.
Фаина неожиданно для себя вышла на ближайшей остановке. А вдруг в следующий раз этого района уже не будет? Она медленно шла по улице, где стены домов покрывались трещинами, как морщинами на лице старухи. Всё внутри сжималось от страха не найти тот самый дом, где прошли её самые счастливые годы.
Окна зияли пустыми глазницами, подъездные двери распахнуты, будто в немом крике. Жильцов давно расселили. Только рёв машин нарушал тишину. И вот он — её дом. Фая улыбнулась ему, как старому другу.
Без людей дом казался мёртвым. У подъезда всё ещё стояла почерневшая скамейка, а в двух шагах уже возвышалась стрела подъёмного крана. Скоро и этот дом канет в небытие.
Фая закрыла глаза — и вдруг увидела маму, высматривающую её из окна второго этажа, пока она прыгала во дворе в «классики». Из раскрытых окон доносился звон посуды, пахло жареной картошкой с лучком. В одной из квартир бубнил телевизор, а из окна тётки Надьки раздавался визгливый голос: она опять ругала своего пьяного мужа.
«Фая! Обедать!» — донёсся из прошлого мамин голос.
Фая вздрогнула и открыла глаза. Ни мамы, ни жизни — только пустые глазницы окон. Но остановиться уже не могла — воспоминания нахлынули, как волна…
***
— Фая, обедать! — кричит мама из окна.
Она бежит по обшарпанным ступенькам на второй этаж, влетает в квартиру и ещё в прихожей слышит: «Руки помой и за стол!» А папа сидит между холодильником и столом, развернув «Комсомолку», и ждёт, когда все сядут есть…
Фая так явно вспомнила этот момент, что даже почувствовала запах щей. По щекам покатились слёзы. Она провела пальцами под глазами, смахивая их.
А вот она идёт в школу с портфелем. Не успела отойти от дома, как сзади раздаётся топот — это Женька догоняет.
— Фая, подожди! — кричит он. Поравнялся, шагает рядом. — Дай алгебру списать!
— А вечером что, не мог зайти? — бросает Фая.
— Твоя мать на меня так смотрит, будто я вор.
— Глупости. — Фая бросает взгляд на его профиль.
Как он изменился за лето! Вытянулся, волосы выгорели, кожа загорела. Из ворота рубашки торчит тонкая шея, на которой пульсирует жилка. Она будто видит её сквозь кожу. Хотя нет, конечно… но однажды заметила — и запомнила.
Когда он стал таким? Фая с трудом узнавала в нём того самого Женьку, соседа с первого этажа, с которым они росли в одном дворе. Увидел её из окна — и выбежал следом.
Женя почувствовал её взгляд и тоже посмотрел. Фая не успела отвернуться. Его карие глаза обожгли, как кипятком, щёки вспыхнули, сердце забилось часто и неровно.
Их отцы работали на заводе, от которого и получили эти квартиры. Мама Жени тоже трудилась там бухгалтером, а мама Фаи — медсестрой в больнице. Завод и сейчас тут, невдалеке, дымит трубами.
— Куда поступать будешь? — неожиданно спрашивает Фая.
— В политех. Потом на завод инженером, а там, глядишь, и директором стану. Всё здесь поменяю.
— Серьёзно? — Фая засмеялась. — Кто вообще мечтает стать директором завода?
— А ты увидишь, — уверенно сказал Женька.
— Ну ладно инженером, но зачем тебе этот завод? Его же скоро закроют. Цеха разваливаются, станки старые.
— Мало ты понимаешь. Его не закроют. Он градообразующий. Без него тысячи людей на улице окажутся.
— А я в Москву уеду, — перебила Фая. — В университет. Переводчик буду или врач — не решила ещё.
***
В последнее воскресенье сентября всем классом поехали на дачу к однокласснику отмечать день рождения. Дача стояла на берегу Волги. Под ногами шелестела золотая листва, солнце слепило глаза.
После обеда все разбрелись по лесу. Там Женька впервые поцеловал Фаю.
Этот год они словно обезумели от любви. Целовались до изнеможения, обнимались так, что дышать было трудно. Однажды, когда мама Фаи дежурила в больнице, а отец задержался на аврале, Женька пришёл к ней «списать задачи».
Всё случилось быстро и неловко. Потом они растерянно смотрели друг на друга, не зная, что делать. Фая взяла с него слово, что это больше не повторится. Женька молча кивнул и ушёл. На следующий день шли в школу вместе, но всю дорогу молчали.
Через несколько дней он сказал:
— Вот школу закончим — и поженимся.
— Но я же уеду, — прошептала Фая.
— Останься.
Тогда они впервые поругались.
***
На новогоднем вечере Фая случайно увидела, как в полутьме Женька целовался с Ленкой. Она убежала домой, рыдая. Начались каникулы — и стало легко избегать его. Но однажды он пришёл сам.
— Ты меня избегаешь. Почему?
— У тебя теперь есть Лена.
— Она сама набросилась!
Фая знала Ленку — та не упускала ни одного симпатичного парня. А Женька стал очень симпатичным…
Но время шло. Ленка исчезла. Фая успокоилась. Весь выпускной класс они сходили с ума от любви, но держали себя в руках, пытаясь вернуться к простой дружбе.
После последнего звонка всем классом отправились на катере по Волге. Высадились на песчаном пляже у соснового леса. Кто-то принёс вина, классная руководительница даже сделала глоток «за выпуск». Потом Фая с Женькой незаметно сбежали в лес — и снова целовались.
— Не уезжай, — прошептал он.
— Поехали со мной, — ответила Фая.
— Мать не отпустит. Да и отец… сердце у него пошаливает.
— Ромашина! Коньков! Где вы? Пора! — позвала классная сОна посмотрела в его глаза — тёплые, как чай в зимний вечер, — и поняла, что больше никогда не сможет уехать.