Завтра я скажу ему всё
Дмитрий сидел в кресле, уткнувшись взглядом в узоры паркета. В висках гудело от перебранки, а в груди всё ещё клокотала обида. Он чувствовал себя выбитым из колеи и непонятым. Дмитрий пришёл домой глубоким вечером, измотанный после бесконечного совещания в офисе. В голове вертелись отчёты, квартальные планы и цифры, не дававшие покоя. Увидев разбросанные вещи в коридоре, он не сдержался.
— Света, ну как ты можешь так жить?! — сорвался он на крик. — Тебе трудно хоть раз прибраться?
Его голос отдался в стенах маленькой московской хрущёвки, и сразу стало ясно — воздух между ними застыл, как лёд. Светлана ответила ровным, безжизненным тоном, но Дмитрий заметил, как её пальцы сжали край свитера. Он хотел смягчить слова, но вместо этого вылил на неё весь накопленный за день раздрай.
Светлана сидела на краю дивана, веки припухли от слёз, а сердце колотилось, словно пытаясь выскочить из груди. Она стиснула зубы, чувствуя, как ярость поднимается из самого нутра, заполняя её до макушки. Ещё вчера она смеялась над его шутками, а сегодня — опять это. Очередная ссора, после которой хочется выть в подушку.
— Почему? — шептала она, пока голова кружилась от нахлынувших чувств. — Почему они считают, что мы — их прислуга?
Казалось, каждый день повторялся, как заезженная пластинка: он ждал, что она будет и у плиты стоять, и вещи за ним собирать, и улыбаться, когда он приползёт с работы. А если она пыталась объяснить, что тоже устаёт, реакция была одна — крик, упрёки, обиды.
Её взгляд скользнул по груде немытой посуды, которую она собиралась убрать с утра. Но сейчас это уже не имело значения. Его фразы звенели в ушах: «Ты вообще ни о ком не думаешь!», «Конечно, тебе лишь бы по магазинам шастать!» От этих слов в горле стоял ком.
— Я не обязана оправдываться! — прошипела Светлана, глядя на своё отражение в зеркале. Лицо казалось помятым, но в глазах горела решимость. — Я работаю не меньше его. Мои рубли — мои!
Она вспомнила, как вчера купила те самые сапоги, на которые копила три месяца. Радость длилась минуты. Как только он узнал, началось: «Шкаф лопнет от твоего барахла!» Эти слова до сих пор сверлили мозг.
Но больше всего бесило, что он даже не пытался вникнуть. Его носки валялись по всему полу, но убирать их должна была она. Все эти мелочи копились, как снежный ком, превращая любовь в тягостное соседство.
— Всё! — резко сказала она, встряхнув головой. — С меня хватит. Я не дворник и не кухарка. Хочу жить, а не обслуживать чью-то лень.
Светлана встала и подошла к окну. За ним темнел двор, засыпанный первым снегом. Она поняла: дальше так нельзя. Пора выбирать себя.
— Завтра, — твёрдо решила она. — Завтра выскажу всё. Пусть сам стирает свои рубашки. Пусть поймёт, каково это — остаться одному.
Ночью она ворочалась, мысленно собирая чемодан. В голове уже рисовалась новая жизнь: прогулки без отчётов, платья без упрёков, чашка кофе в тишине. Впервые за долгое время она почувствовала лёгкость, несмотря на грядущий разговор.
Утром она проснулась раньше будильника. Взгляд упал на аккуратно сложенные полотенца. «Последний раз», — подумала Светлана, поправляя уголок. Сегодня начиналось что-то новое. И даже если путь будет трудным, он приведёт её туда, где можно дышать полной грудью. Где её примут — просто за то, что она есть.