Звонок из прошлого: возвращение отца
Дверца холодильника захлопнулась с глухим стуком. Иван вытер руки о тряпку, оставив на ткани жирные разводы.
— Теперь должно работать. Но проверим, бабуля, — сказал он, смахивая пыль с комбинезона. — Пустая миска есть? Налейте воды, поставьте в морозилку. Если к вечеру замёрзнет — значит, всё исправно.
В кармане заурчал телефон. Новый заказ, подумал Иван, нажал кнопку.
— Алло, мастер по холодильникам. Да, это Кузнецов Иван Николаевич. Что?.. Отец? — Телефон чуть не соскользнул из потных пальцев.
Голос в трубке представился: Кузнецов Николай Сергеевич. Больше двадцати лет не виделись. Сердце колотилось, как мотор старой «Лады». В глазах мелькали обрывки детства — размытые, будто сквозь запотевшее стекло.
— И… чего вам? — Иван сглотнул, не зная, как называть этого человека. — Встретиться? Ну да, всего-то двадцать лет. Извините, я на вызове. Позвоню позже.
Он бросил трубку, фыркнув: «Вот дела…»
Объявился, как чёрт из табакерки. Наверняка за деньгами припёрся. Сколько ему? За шестьдесят, небось. Прожил жизнь, а теперь на сына рассчитывает. Иван усмехнулся, вертя в руках отвёртку.
— Ладно, бабушка, — обернулся он к хозяйке. — Воду в морозилку поставили? Если замёрзнет — значит, всё в норме.
Старушка поблагодарила, суя ему в карман свёрток с пирожками. Следующий заказ — у Полины Степановны. Стиралка течёт. Бабка оказалась болтливой, затащила на кухню, налила чаю с вареньем. Поломка пустяковая — уплотнитель сполз. Предыдущий мастер загнул цену, будто золото чинил. Иван взял копейки — с пенсионеров нечего драть три шкуры.
— Ангел мой, — всхлипывала Полина Степановна. — Таких добрых нынче не сыщешь!
Иван отмахнулся, но мысли его вихрились вокруг того звонка. Всплывали картинки: отец, пьяный, валялся на скамейке в парке. Мать, бледная, говорила: «Уходи. Ты сына одного бросил.»
Потом были редкие переводы, игрушки из «Детского мира». Мать смеялась: «Нам и без него хорошо, Ваня, правда?»
Когда ему исполнилось десять, появился дядя Женя. «Он будет нам помогать, сынок. Хочешь, сводит тебя в цирк?»
Добрый был мужик. Но чужой.
Вечером Иван, стиснув зубы, набрал номер. Отец ответил сразу:
— Встретимся завтра. У нашего фонтана, в семь.
— Ладно, — буркнул Иван.
Мать когда-то предлагала взять фамилию дяди Жени. «Мы же теперь семья.» Но Иван отказался. Кузнецовым быть важнее.
На следующий вечер он шёл к фонтану, решив: даст денег и на этом точка.
У скамейки стоял седой мужчина. «Только не эта слащавая дичь про “сынок, как я скучал”», — подумал Иван.
— Здравствуй, Иван, — отец протянул руку.
Рукопожатие крепкое, ладонь шершавая.
— Слушай, — начал отец. — Я тогда сдался. Думал, ты меня боишься. Уехал, спился. Потом в больнице очухался. Женился на медсестре. У неё дочь была, Наташка. Воспитывал как родную. Открыл мастерскую. Теперь у нас с другом фирма по ремонту. Вижу, ты тоже руки из плеч растут. Предлагаю дело. Половина — твоя.
Иван остолбенел. Не денег просил, а дело предлагал.
Через неделю они уже чинили вместе. Обида таяла, как снег в апреле. Теперь у Ивана своя фирма, «Кузнецов и сын». Для стариков — скидки.
А ещё он сделал предложение Кате. Два года тянул, а теперь понял — готов.
Перед сном отец сказал:
— Глупым был. Прости.
Иван простил. Пока живы — не всё потеряно.