**Дневник**
Сегодня было странное утро. Починил холодильник у одной бабушки в Новосибирске, а потом раздался звонок, который перевернул всё с ног на голову.
— Всё, теперь морозить будет, — сказал я, вытирая руки о тряпку. — Давайте проверим: налейте воды в тазик, поставьте в морозилку. Если к вечеру замёрзнет — значит, всё в порядке.
В этот момент снова зазвонил телефон. Думал, новый клиент, но оказалось…
— Алло, ремонт бытовой техники. Да, я Соколов Артём Владимирович… Что вы сказали? Отец?
Голос на том конце представился: Соколов Владимир Сергеевич. Мой отец. Тот самый, которого я не видел больше двадцати лет. Сердце застучало, в голове — обрывки детства.
— И… что вам нужно? — спросил я, не зная, как к нему обращаться. — Встретиться? Ну да, конечно, всего-то двадцать лет прошло… Извините, я на вызове, потом перезвоню.
Бросил трубку и зло буркнул: «Ну надо же…» Припёрся теперь. Наверняка денег хочет. А что ещё? Сын вырос, отец постарел — кому ещё помогать, как не ему?
Вечером всё же набрал его номер.
— Давай встретимся, — сразу сказал он. — На нашем бульваре, у фонтана. Завтра, в семь.
Согласился сквозь зубы.
Шёл туда, заранее решив: если попросит денег — дам, но на этом всё. Пусть знает: он для меня — никто.
У фонтана стоял пожилой мужчина. Подошёл ко мне, протянул руку.
— Добрый вечер, Артём.
— Добрый.
Пожал её — твёрдую, рабочую.
— Сразу скажу, — начал отец. — Я знаю, что ты меня ненавидишь. Имеешь право. После развода я пил, валялся по подворотням. Потом попал в больницу — еле выжил. Там познакомился с медсестрой, женился. У неё была дочь, Лена, растил её как свою. Занялся ремонтом, собрал бригаду. Но ты… ты мой единственный кровный.
Я ждал, когда он скажет: «Дай денег».
— У нас с другом фирма по ремонту, — продолжил он. — Переезжаем в Новосибирск. Хочу, чтобы ты был моим компаньоном. Потом — хозяином.
Я остолбенел.
Неделю думал. Потом согласился.
Теперь у нас общее дело. Отец оказался не тем пропойцей, каким его помнил. Работа сблизила нас. Я даже познакомил его с моей Ларисой.
Вчера он сказал:
— Я был дурак. Прости, сын.
Я простил. Поздно — лучше, чем никогда.
Теперь у меня есть семья. И отец — тоже.