**«Ты бессовестная! У тебя нет детей, а я — мать!» — как золовка устроила скандал на моём юбилее, чтобы не отдавать долг**
Мой тридцать пятый день рождения я планировал отметить скромно, без лишней шумихи. Но судьба, как водится, умеет превращать даже самую обычную дату в настоящий спектакль. За месяц до праздника мне позвонила Алёна, сестра жены, с которой у нас всегда были напряжённые отношения.
— Где будешь праздновать? — спросила она так, будто уже собирала вещи.
— Ещё не решил, — ответил я, чувствуя подвох.
— О, значит, деньги есть! — воскликнула она. — Одолжи нам с Сергеем десять тысяч. Крайне нужно, вернём через две недели, точно!
Я не люблю давать в долг, особенно людям вроде Алёны. Ещё со времён нашей первой встречи она то и дело просила денег: то на ребёнка, то на «сломанную» стильку, то на «срочный» ремонт. Я всегда отказывал — вежливо, но твёрдо. Но тут она сыграла на моей слабости.
— У Максима ангина, нужны лекарства, — вздохнула она.
Я сдался. Перевёл деньги. Прошло две недели — молчание. Месяц — ни звука. Решил напомнить на празднике.
Отмечали в маленьком ресторанчике. Гости шутили, звенели бокалы. Но я чувствовал себя не в своей тарелке. Алёна с мужем пришли, ели, смеялись, будто ничего не случилось.
— Ты знаешь, она заняла у меня десять тысяч, обещала вернуть, — тихо сказал я жене.
— Не вернёт, — отрезала она. — Мне она должна уже шесть лет. Знаю её — деньги тебе не светят.
Но я всё равно подошёл к Алёне.
— Привет, спасибо, что пришли. Насчёт денег…
— Как же тут вкусно! — перебила она, хлопая меня по плечу. — Особенно салат с крабовыми палочками, рецепт дашь?
— Я не о том. Месяц назад ты брала у меня в долг…
Олёна рассмеялась:
— Десять тысяч? С чего ты взял? Ты же всегда отказывал!
Я остолбенел.
— У меня есть перевод. На лекарства для Максима.
Лицо её на мгновение исказилось, но она тут же взяла себя в руки.
— А, ну да… Было дело. Просто я не запоминаю пустяки.
— Ты обещала вернуть через две недели. Прошёл месяц…
И тут её как подменили.
— Да у тебя совесть есть?! — завопила она так, что все замолчали. — У меня ребёнок болел, а ты тут со своими копейками лезешь! Тебе не понять, у тебя же детей нет!
Меня будто обухом по голове.
— А подарок?! Мы тебе купили подарок! На десять тысяч! Просто забыли дома! Так что мы квиты!
— Какой подарок? — прошептал я.
— Забыли! Но он есть! — рявкнула Алёна. — Серёжа, пошли! Нас тут не ценят!
Её муж доел котлету, вытер рот ладонью и молча пошёл за ней.
После ухода подошла тёща, Нина Петровна. Взяла меня за руку и тихо сказала:
— Сам виноват, что дал. Я своей дочери не даю. Твои десять тысяч ушли на новую цепочку — ту, что у неё на шее.
У меня перехватило дыхание.
— И подарка никакого нет. Считай, дёшево отделался. Запомни урок.
Алёна перестала звонить. Прошло полгода. Ни звонков, ни сообщений. А потом вдруг — обида.
— Я думала, хоть поздравление придёт, — буркнула она в трубку.
— А разве не пришло? — удивился я. — Проверь перевод за октябрь. Десять тысяч.
— Очень смешно! — прошипела она и бросила трубку.
Больше мы не общались. Встретились через пять лет — на поминках Нины Петровны. Разделили наследство, продали квартиру. И никто из нас не сделал первый шаг. И знаешь? Стало легче.
*Вывод: если деньги даёшь — прощай. Если не готов — не давай вовсе.*