В тот вечер, как сейчас помню, Ольга Ивановна поправляла крахмальную скатерть на кухонном столе, её пальцы слегка дрожали от усталости и волнения. Двадцать пять лет супружеской жизни серебряная свадьба, и она с самого утра хлопотала над праздничным ужином. В печи томилcя гусь с черносливом, на плите булькала гречневая каша с грибами, а на доске лежали рубиновые дольки свёклы для винегрета Александр Петрович всегда любил эту закуску. В воздухе витали ароматы лаврового листа, ванили от медовика и воска от трёх свечей в медных подсвечниках. На столе красовалась бутылка «Каберне» того самого вина, что пили на их свадьбе в далёком 1998-м. Ольга надела своё синее платье с жабо, распустила русую косу и даже подвела глаза, чего не делала со времён юности.
Часы с кукушкой над буфетом пробили половину девятого. Александр обещал вернуться к семи. Ольга набрала его номер, но в трубке раздался лишь бездушный голос оператора: «Абонент временно недоступен». Сердце сжалось, но она отогнала дурные мысли, помешивая сметанный соус. «Наверное, задержался на фабрике», успокоила себя Ольга, поправляя георгины в фамильной вазе.
Стук в дверь нарушил тишину это вернулась их дочь Катюша, двадцатитрёхлетняя художница из соседнего Коломны. Рыжие локоны её растрепались на осеннем ветру, а в руках она сжимала холщовую сумку и букет жёлтых бархатцев.
«Мама, я дома! крикнула Катя, спотыкаясь о порог. Ой, какой стол! Что за повод?»
Ольга улыбнулась, принимая цветы. «Наша серебряная свадьба. Отец обещал к семи, но, видно, задержался».
Катя фыркнула, вешая драповое пальто на вешалку. «Ну папка наш вечно в своих чертежах. Чем помочь?»
«Поставь, дочка, вино и рюмки», попросила Ольга, но голос её дрогнул. Взгляд снова упал на часы без двадцати девять. Гусь остывал, соус сворачивался, а свечи оплывали, оставляя на скатерти пятна воска.
К десяти Ольга сидела за столом, теребя вышитую салфетку подарок покойной бабушки Матрёны. Катя, уткнувшись в телефон, пыталась разрядить тягостное молчание.
«Мам, может, ещё раз позвонишь?» предложила она, отхлёбывая чай из кружки с матрёшкой.
Ольга покачала головой. «Не стоит, Катюша. Он забыл. Как всегда».
Лицо дочери помрачнело. «Не драматизируй. Может, авария на производстве? Ты же знаешь, он главный инженер у них там вечно форс-мажоры».
Ольга сжала салфетку так, что побелели суставы. «Форс-мажор? Катя, это двадцать пять лет нашей жизни! Я весь день как белка в колесе, а он даже трубку не взял!»
Дверь скрипнула, и в кухню ввалился Александр. Его ватник был в мазуте, волосы всклокочены, а под глазами залегли синие тени. В руке он сжимал потрёпанный портфель, но ни букета, ни улыбки.
«Здрасьте», буркнул он, швырнув портфель в угол. «Чё за пир? Гости будут?»
Ольга остолбенела, будто её обдали ледяной водой. «Пир? Саша, сегодня наша серебряная свадьба! Двадцать пять лет!»
Александр замер, лицо его посерело. «Чёрт… Оль… Я… запамятовал. На фабрике ЧП весь день как проклятый. То станок, то отчёт…»
Ольга вскочила, голос её задрожал. «Запамятовал? Я с пяти утра на ногах! Свечи, гусь, вино… А тебе хоть бы что!»
Александр швырнул ватник на табурет. «Хоть бы что? Ольга, я кровь из носу, чтобы вам ничего не надо было! А ты сразу скандал закатила!»
Катя закашлялась. «Родители, хватит! Пап, садись, поешь. Мам, он не со зла».
Но Ольга повернулась к дочери, глаза её сверкнули. «Не со зла? Катя, он всегда так! Я душу вкладываю, а ему хоть бы хны!»
Александр ударил кулаком по столу, звякнули рюмки. «Душу? А я что, не пашу? Я с петухами на работе, Ольга! А ты вечно недовольна, вечно пилишь!»
Праздничный ужин превратился в поле боя, где каждая ложка гремела как осколок снаряда.
Утро встретило их тяжёлым молчанием, густым, как ноябрьская мгла. Ольга варила кофе, не глядя на мужа. Тот листал «Комсомолку», но пальцы его нервно дёргали уголки газеты. Катя, чувствуя грозу, намазывала масло на батон.
«Мам, гусь вчера пальчики оближешь», пробовала она разрядить обстановку. «Может, доедим? Я салат заправлю».
Ольга буркнула, не отрываясь от плиты. «Ешьте, коли охота. Мне не до еды».
Александр отложил газету. «Оль, хватит дуться. Виноват, запамятовал. Но ты сразу как на дыбы».
Ольга развернулась, ложка её со звоном ударила о блюдце. «На дыбы? Саша, я весь день как сумасшедшая! Платье, причёска, то самое вино… А ты ввалился, как будто с