Вечернее застолье окончилось расставанием
Ты с ума сошёл? Агриппина швырнула салфетку, чуть не опрокинув бокал. Пригласить её сюда, в наш дом!
Груня, остынь, Константин нервно поправил воротник. Пустяки. Деловые переговоры.
Переговоры? голос её взлетел. В ночи? При свечах, с шампанским?
Новый проект обсуждали…
Какой проект, Костя? С этой… Алисой?
Константин отвел взгляд. На столе стояли тарелки он так старался с бефстрогановым, хотел угодить. А всё полетело к чёрту из-за звонка.
Агриппина встала, заходила по кухне. Сорок три, а казалась моложе. Подтянутая, ухоженная. Косте часто говорили, какая у него видная жена.
Слушай внимательно, она остановилась, упершись в бока. Я не дура, хоть ты и держишь меня за таковую. Эта вертушка звонит без конца, ты задерживаешься, домой приходишь в её духах.
Груня, ты накручиваешь…
Накручиваю? она выхватила телефон. А это что? Пятнадцать пропущенных за день!
Косте стало нехорошо. Он забыл про общий аккаунт, где супруга видела все оповещения.
По службе звонила…
По службе! горько рассмеялась Агриппина. В воскресенье, в полночь! Какая служба не спит?
Константин молча крутил вилку. Двадцать лет брака, и он не видел её такой. Даже когда с деньгами туго было, когда мать болела, держалась стойко. А сейчас на грани.
Костя, голос дрогнул, вижу же, что сердце не здесь.
Брось, буркнул он, но фальшь была очевидна.
Не ври! Я тебя двадцать лет знаю! Светишься, когда она звонит. Глаза горят перед работой. А дома…
Она не договорила, но Константин понял. Дома он хмурился, злился. Дом казался скучным рядом с отделом, где Алиса.
Груня, давай без крика.
О чём говорить? она села напротив. О том, что ты перестал меня видеть? Что мы месяц как чужие?
Константин всмотрелся в жену. Когда он в последний раз спрашивал о её делах? Все мысли занимала Алиса.
Молодая? тихо спросила Агриппина.
При чём тут…
Сколько ей, Косте?
Двадцать шесть.
Агриппина кивнула, будто подтвердилось худшее.
Ясно. Мне сорок три. Состарилась.
Чушь несешь.
Чушь? она подошла к зеркалу в прихожей. Взгляни, Костя. Морщинки, седина, что закрашиваю. А она молодая, лёгкая, без детей, без груза.
У нас нет детей, напомнил он.
Нет, согласилась Агриппина. Моя вина. Не смогла.
Не надо…
Надо! вспыхнула она. Пятнадцать лет ношу эту вину! Думаю: а вдруг Костя таит обиду? Вдруг хочет ту, что родит?
Константин шагнул обнять её, но она отстранилась.
Не тронь. Скажи честно: любишь её?
Тишина. Коста смотрел в пол. На кухне тикали старые часы, купленные на пятую годовщину.
Не знаю, выдавил он.
Не знаешь или сам боишься слова?
Груня, всё запутано…
Для меня ясно, она села за стол. Либо я, либо она. Третьего не дано.
Константин рухнул на стул. В голове каша. С одной стороны жена, лучшие годы, её опора, когда дело открывал. С другой Алиса, что ворвалась полгода назад и смешала все карты.
Что чувствуешь рядом с ней? продолжила Агриппина.
Будто снова двадцать пять, признался он.
А рядом со мной?
Как муж.
И это гнетёт?
Не гнетёт. Но… рутина.
Агриппина кивнула, получив главный ответ.
Значит, я обуза.
Не обуза. Ты отличная жена. Лучшая.
Но не желанная.
Константин замолчал. Что сказать? Что любит, но по-старчески? Ценит, ува
Сжимая руль, он понял, что не знает, куда теперь ехать и кто из них действительно поступил правильно.