Ну что, наш-то опять уехал?! Антонина Петровна суетливо укладывала кремовые пирожные, украшенные лепестками из масляного крема. Будем чай пить или наливочку?
Маменька, какая наливочка с утра? Даша покачала головой, но глаза её блеснули. Впрочем, капельку, раз случай важный.
Можно важнее?! закричала Антонина Петровна. Половина годика прошла, как дочь не видела!
Вадим, стоя у окна, закатил глаза, но счастье для него элементарно ни свекровь, ни супруга подобное не заметят. Он с самого утра с самого утра с Дашей в родной городок на поезде поехал она, чтобы от родителей, он чтобы обязанности супружеские нести. Антонина Петровна встречала их как детей с чудесного возвращения, объятиями, поцелуями и ахи…
Маменька, Даша, раскрывая сумку, рассказала. Сувениры привезла.
С сувенирами погоди, сначала в глазах наслаждайся! Вадик, ты её кормишь вообще? Роста у неё нет, тоненькая, как тростинка!
Кормлю, конечно, Вадим улыбнулся, чуть-чуть подумав. По три раза, с точностью, как в часах.
Шутник! приговорила свекровь. А сам-то, видно, понимаешь. Дороги раз любимый зять приехал дегустируй наливочку!
Антонина Петровна направилась на кухню, а Даша склонилась к супругу и тихо прошептала:
Вадим, хоть сейчас не начинай! Неделя, потерплю, обещай…
Неделя?! Вадим чуть не поперхнулся. Говорили о выходных! Сегодня суббота, завтра воскресенье, и всё, домой!
Маме так хотелось, про всё напланировала… Даша смахнула слёзы. Ты же дома поживёшь, раз уже обещал.
Муж вздохнул. Он знал, что с Дашей-то договариваться проще, а рядом с её матерью она превращается в глыбу, как и свекровь сама.
Даш, можно бы и выпить, но у нас с Николаем Степановичем планы на рыбалку, раздался бас из коридора, и в комнату зашёл отчим девушки.
Весело! обрадовался Вадим, вытирал ладони от предвкушения.
Ой, чё за рыбалка?! Антонина Петровна возвратилась с подносом, на котором сияли хрустальные рюмки и бутылка янтарного цвета. С дороги им так отдыхать надо!
Мать, настоящий отдых это действие, спокойно ответил отчим. Мы недалеко, на пару часов. Дашка поможет, вернёмся до обеда.
Вадим как не радовался, так и не ожидал, что отчество его станет для него такой спасительницей. Но оказалось, что и радостями не насыщен день.
Нет, милый, сейчас с тобой посидим, вопросы зададим, а потом на любые места отправляйся! Антонина Петровна разливала рюмки, ожидая, когда муж распорядится.
Ну, если так, командуй, Николай Степанович тяжело вздохнул, тихо добавив. Всё возьму на себя.
И вот они за столом сидят, старинная белоснежная скатерть покрывает стол. Вадим старается улыбаться, но с каждым минулым это становится всё труднее.
Напомнишь, доченька, как ты в пятом классе стишок на праздник учила? свекровь переключилась на воспоминания.
Конечно помню, улыбнулась Даша. Даже первое место заняла…
Второе, взбодрила мать. Первое у Верки Самохиной, её мама с директором дружит.
«Началось», – подумал Вадим, подняв бокал. Психолог из института когда-то ему сказал, что считать до десяти помогает.
Антонина Петровна перешла к новому воспоминанию:
Хохоталась ли ты, Даша, в институте? Помнишь, я тебе юбку синюю с складочками пошила?
Помню, маменька. И кофточку белую к ней…
Кремовую! снова заспорила мать. Ты память-то не теряй, что ли! Москва тебя отучила важное запоминать.
А Вадим мысленно перехватил, что Николай Степанович, схватив газету, накрыл лицо. Газета, правда, перевернута вверх ногами, притворства излишнего.
А когда внуки нам подарите? вдруг спросила свекровь, и Вадим почти запнулся за наливку.
Маменька, мы же разговаривали… Даша покраснела. Сначала на ногах постоим, квартиру…
Да, в наше время тоже сначала о материальном, потом о детях. Антонина Петровна с усмешкой ответила. Тогда никаких внуков не дождёшься!
Хорошие вещи подождать стоит, вступил Вадим.
Всё равно! свекровь на него посмотрела с осуждением. Что вам, мужчинам, не надо скорее? Начинаете в шестьдесят, а женщине природа срок дала!
Даше только двадцать семь, ответил Вадим. У нас время для ребёнка.
Время?! Антонина Петровна руками всплеснула. На двадцать восемь лет я была уже матерью! Даша тогда три года была!
Вадим намеревался ответить, что времена другие, но Николай Степанович развернул газету и встал:
Вот так, зятёк, иди, о женском пусть они обсуждают.
Вот именно! подхватила свекровь. Идите! А у нас с Дашенькой важная беседа.
На улице свежо и тихо. Вадим вдыхает прохладный воздух, наслаждается.
Не бери близко к сердцу, Николай Степанович, когда отошли от дома, выдал. Она всех капает.
Думаю, понял, Вадим усмехнулся. Вы-то как справляетесь?
Нет, пожал плечами. Просто выбираюсь: на рыбалку, в гараж, в лес. Она своё, я своё. Так тридцать лет живём.
Тридцать лет?! Вадим замер. И вы…
Что делать? философски заметил отчим. Зато борщи у неё вкусные, и дом чистый. А характер… У кого его нет?
К обеду они действительно вернулись, как и обещал Николай. Он принёс несколько небольших рыбёшек скромный улов, но свекровь всё равно вразумила, что могла бы больше ловить.
Это всё? сказала, поглядев на рыб. Думала, хоть уху готовить будем! А это что? Даже кошке на зуб!
На жарку хватит, невозмутимо ответил отчим. Много ли нам надо?
Вадим заметил, как изменилась Даша. Она словно уменьшилась, ростом, плечи опустились, в глазах обреченность.
Неужели и я такой стану? испугался.
После обеда свекровь решила показать обновки в доме: переустановленные мебели, занавески, цветы. Даша кивала, Вадим выглядел в окно, где Николай занят очередным делом.
Вечером свекровь устроила ещё один пир, достав из холодильника огурчики, помидоры, грибы, селёдку под шубой, и, разумеется, борщу.
Вадик, почему не ешь? свекровь передала тарелку. В Москве-то, наверное, вся фастфуды да полуфабрикаты?
Нет, ничего подобного, Вадим старался быть вежливым. Даша отлично готовит.
Конечно, она ж у меня училась! гордость в голосе. Хотя сама таинственно не понимаю, когда успевает. Всё на работе и на работе…
Это было новое горе: Антонина Петровна считала, что дочь слишком много времени посвятила работе. Хотя у Дарьи там гибкий график и всё не так страшно.
Гибкий график отговорки для лентяев, свекровь заявила. В моё время все работали с восьми почти до пяти, и всё, домах, и детей брали.
Вадим увидел, как Даша умоляюще на него смотрит, но остался молчать, поняв философию Николая Степановича.
Ночью, лёжа в узкой кровати, они шептались.
Прости, что всё так, тихо сказала Даша. Не думала, что будет…
Всё равно, переживём, Вадим её обнял. Николай обещал завтра на озеро свозить, говорит, там вроде нормально.
Если мама отпустит, вздохнула.
Тогда и не спрашивай. Просто уйдём пораньше.
Утром они почти выполнили план, когда Антонина Петровна, в красном халате, на пороге возникла.
Куда же вы в такую рань собрались? насмешливо спросила.
Напихать, ответил муж.
А обо мне? Я, значит, одна останусь? Даша только приехала, а уже от матери убегает!
Не убегаю, смутилась девочка. Ненадолго…
Опять “ненадолго”! Сбегут, а я тут как будто прибитая. Нет, дочка остаётся, разговор важный. Вы идите, если так уж надо!
Даша едва кивнула, Вадим пошёл. Он ощутил накал совести, но Николай уже тянул за рукав.
День прошёл. Оказалось, рыбалка действительно волшебная. Они наловили больше, чем в первый раз. Николай оказался интересным собеседником, не чушит, говорит по делу. Вадим даже пожалел, что раньше с ним редко контактировал.
Что ж вы тогда не уехали? спросил, когда собирались. Могли бы с нами в Москву.
Зачем? удивился отчим. Мне здесь уютно. И на даче подрабатываю, и рыбалка. А Тоня… Ну, характер у неё таков. Не из зла, просто не умеет иначе.
Вадим покачал головой, не понимая смирения.
Вернувшись, застали странную сцену: Даша слёзами сидит, а свекровь что-то бормочет на кухне.
Что случилось? бросился Вадим к жене.
Ничего, вытерла она глаза. Просто мама…
Опять про детей? догадался он.
Даша кивнула.
Может, завтра уедем? предложил тихо. Скажем, раз задумано.
Нет, покачала головой. Тогда ещё оборвёшься. Она всё припомнит.
Вадим вздохнул знал, что жена права.
Той же ночью произошло.
Они ужинали, Антонина Петровна снова всё подряд критиковала молодёжь, правительство, соседей, конечно, дочь и зятя. Вадим мысленно сосчитал до ста, но стало не легче.
А вот у Верки Самохиной, внезапно сказала, двоих уже родила! И не безденежный чувствует.
Маменька, я не чувствую, устало ответила Даша.
Конечно, не чувствуешь, усмехнулась. У тебя всегда отговорки! То работа, то квартира, то ещё что-нибудь! Причём, вы просто не хотите, эгоисты!
Антонина Петровна, Вадим ощущал, что терпение его на исходе. Мы сами решим, когда ребёнка заводить.
“Сами решим”! подражала ему. А обо мне кто подумал? Я ведь не молодю! Хочу внуков понянчить, пока ещё силы!
Маменька, Даша начала всхлипывать. Я не могу пока…
Что значит “не могу”? возмущено повысила голос. Все могут, а ты нет? Или это твой благоверный не хочет? взгляд на Вадима.
Слушайте, Вадим встал. Мы с Дашей два года пытаемся. К врачам ходим, всем процедурам подверглись. Не можем пока. Понятно?
Тишина. Антонина Петровна стояла, поражённая, Николай перестал жевать, Даша закрыла лицо руками.
Почему… почему ты мне не сказала? голос женщины вдруг стал тихим.
Потому что вы на неё давите! не выдержал. “У всех дети, а у вас нет”, “Время идёт”, “В своё время”… Сколько она тут после каждой твоей выходки плачет? Сколько врачи говорят расслабься, не думай об этом? А вы же каждый раз напоминаете?!
Пауза. Антонина Петровна медленно садится, лицо её оскуднело.
Я… не знала, тихо сказала. Дарочка, почему не рассказала?
Потому что не хотела вас волновать, всхлипнула Даша. Думала, может, сами всё наладится…
И наладятся, твёрдо заявил Николай. У них всё будет, я уверен.
Отчим к ней подошёл, на плечо руку лёг:
Тонька, хватит. Детей в покое оставь. Они сами разберутся.
К Вадиму он удивился, она не стала спорить, только кивнула, пробормотав, что чай поставит.
Вечер прошёл в тишине. Она немногословна, задумчива.
Утром Вадим заметил, что Даша рядом не спит. Оделся, вышел на кухню, сюда голоса доносились. Слышно, как с ней разговаривает.
Прости меня, дочка, слышится голос. Я ведь не знала…
Всё хорошо, маменька, Даша руку похлопала. Просто… не задавайте больше вопросов, ладно? Когда что скажу сама скажу.
Антонина Петровна согласилась, и Вадим удивлённо увидел слёзы на её глазах.
Остальные дни прошли мирно. Она не спрашивала, не упоминала, чашу себя как-то суровее. Мебель передвигает, салфетки развешивает, но в её голосе теплота.
Когда пора уезжать, Антонина Петровна обняла Вадима впервые.
Прощай, милая свекровь, под шутку выдал он.
Не прощай, а до свиданья, зять, улыбнулась. Ты… береги её, ладно?
Обещаю.
В поезде Даша долго молчала, в окно поглядывает. Потом на него посмотрела:
Спасибо, что правду сказал. Мне кажется, она наконец поняла…
Вадим обнял:
Я почти возненавидел твою мать. Но теперь думаю, она просто не знала, как любить и заботиться по-другому.
Даша кивнула:
Она такая, какая есть. Не идеальная, но… моя.
И моя, рассмеялся. Кстати, кажется, она действительно изменилась?
Да, подтвердила. Сказала мне сегодня утром: “Дашка, поняла, что быть матерью не только шептать, но и отпускать, когда время”.
Философский разговор?
Не только, Даша улыбнулась. Ещё и обещала, что если всё получится, не будет без приглашения и дольше трёх дней не оставаться.
Вот это да! Теперь верю в чудеса!
Поезд на Москву уносил их, к жизни, к надеждам. Но что-то изменилось. Вадим думал, может, теперь они и правда расслабятся.
А через полгода Даша позвонила маме:
Маменька… кажется, у вас будет внук.