Секрет тёти Гали
Никто толком не помнил, откуда взялась тётя Галя мамина подруга. Казалось, она существовала вечность, как зимняя слякоть, бабушкины сухари в шкафу и Николай Басков. Папа подозревал, что она агент спецслужб, внедрённый для наблюдения за обычными семьями. Дед клялся, что тётя Галя переодетая баба Яга, изгнанная из сказки за чрезмерную активность. Даже мама не могла объяснить, как они познакомились. Тётя Галя была как та загадочная кнопка на пульте: неизвестно, зачем нужна, но выбросить рука не поднимается.
У тёти Гали не было ни мужа, ни детей, зато было море свободного времени. Такие женщины опаснее урагана. Закопаешь её в вечную мерзлоту она и там организует мастер-класс по макраме, пока все белые медведи не свяжут себе варежки и не сбегут в Сочи.
Если говорить о предпринимательской жилке, то у тёти Гали она была перекрыта намертво. Каждый год она втягивала нас в новый «гениальный» проект, и скрыться было невозможно даже за границей. У тёти Гали был загранпаспорт, куча виз, она говорила на четырёх языках, но ни на одном из них не понимала слово «хватит».
Сначала она торговала «чудо-кремами» из Беларуси, после которых у мамы выросли бакенбарды и пропал сон. Потом вязала носки из «гипоаллергенной шерсти» тут уже мучился папа. Она обещала ему «быстрое продвижение по службе» и требовала отзыв через неделю. Папа написал его через день. Говорят, после этого Шнур позвонил ему за советом.
Деду тоже доставалось. Тётя Галя подсовывала ему «очищающие» травяные сборы. После них деда показывали в «Новостях», а когда он выходил гулять в прогнозе погоды как аномальное явление.
Идей у неё было море: мыло из облепихи, конфеты из петрушки, подушки из крапивы. Она могла часами расписывать пользу своего товара, пока слушатель не начинал мечтать вернуться в каменный век. Когда вера в медицину и разум окончательно таяла, тётя Галя снижала цену. И жертва сдавалась. Нам же, как «любимым родственникам», «везло» больше всех: мы испытывали всё первыми.
А месяц назад тётя Галя начала делать домашний сыр и приносить его во всех возможных видах. Запах невозможно передать. Кажется, наша квартира ещё лет двадцать будет непригодна для жизни вместе с подъездом. Лишь дед был рад: теперь его не заставляли мыть посуду и даже хвалили за стойкость.
Сыр был особенным. Он гнул вилки, прожигал дыры в сковородках и умудрялся подгорать даже в холодильнике. Порой казалось, он нападал на другие продукты и заражал их своим безумием.
Однажды я добавил его в гречку. Получилось что-то настолько радиоактивное, что теперь нас встречают дозиметром в магазине.
Мама уговаривала потерпеть. Тётя Галя клялась, что «первый блин комом», а следующий сыр будет «просто космос». Услышав это, дед неделю носил с собой топор и обещал лишить нас наследства, если хоть крошка попадёт в его тарелку. Папа молча страдал он любил маму больше рассудка.
Меня же тётя Галя успокаивала: «Современные дети и не такое едят! У тебя в крови сплошная химия, а тут натуральный продукт!» Когда дедовский дозиметр зашкаливал, она фыркала: «Техника устарела!»
Но случилось чудо. Сыр оказался съедобным. Мы, конечно, заранее выпили активированного угля и приготовились к худшему. Но вкус был мягким, с лёгкой остротой и сливочным послевкусием. Мама намазала его на хлеб, папа добавил в окрошку, а дед, учуяв аромат, даже взял пару кусочков.
Тётя Галя победила. Впервые её слова не расходились с реальностью. Правда, позже маме она призналась: сыр делал не она, а её новый муж шеф-повар, которого тётя Галя едва не отправила на тот свет, угостив «сырным фондю». Три дня капельниц и он «прозрел». Между жизнью и смертью он осознал миссию: спасать мир от идей тёти Гали. Если ей что-то «взбредет в голову», он сделает это сам, а ей позволит хвастаться. Он даже женился видимо, из жалости к человечеству.
С тех пор мы следим за их браком. И тихо молимся, чтобы он жил долго-долго.
*Мораль: иногда самые странные пути ведут к неожиданному успеху. Главное чтобы рядом был человек, который вовремя остановит твой «гениальный» порыв.*