Вот уж вспоминаю, как у нас в доме шум поднялся тогда… Дмитрий кулаком по столу грохнул, аж стаканы запрыгали: «Не смей про мою мать этак! Всю жизнь бьётся для нас!»
Аграфена от плиты обернулась, половник в руке дрожит: «Ага, бьётся! Твоя маменька ключ-то у нас прихватила и вот снова без спросу! Я распоясаная, волосы как сено! А она мне про чистоту нотации читает!»
Алевтина Петровна так и замерла на кухонном пороге, а в руках узелок с калачами с утра стряпала, порадовать задумала. Сердце ёкнуло: неужели впрямь помеха? Неужто Аграфена всей душой её не выносит?
«Мама?» Дмитрий обернулся. «Давно ль стоишь?»
«Я» растерянно Алевтина Петровна кивнула на узел. «Калачи принесла. С капустой, что вы любите».
Аграфена круто к плите отвернулась, спина каменная. Тишина повисла, тяжёлая да неловкая.
«Заходи, мать», Дмитрий стул подвинул. «Чайку попьём».
«Нет, я уж» шёпотом проговорила свекровь. «Видно, невпопад я».
Повернулась да к выходу поспешно, лишь б слезы не показать. А позади сына снохи приглушённые перепалки, да не слушать, не слушать уж больно.
Дома, у окошка с остывшим чаем, Алевтина Петровна размышляла: как же так? Когда Дмитрий впервые Аграфену привёл, вся душа к девушке потянулась тихая, глаза добрые, светлые. Звалась «мамой», совета просила. А ныне? Неужто вправду суётся куда не просят? Может, часто заглядывает? Да ведь через двор лишь! Внука Ванечку повидать охота
Вечером телефон зазвонил Аграфена:
«Алевтина Петровна, можно? Одной»
«Конечно, доченька, приходи».
Вошла раскрасневшаяся, глаза заплаканные.
«Извините за утро При Дмитрии Не стоило так», сбивчиво шептала.
«Аграфенушка, да что стряслось-то?» свекровь к ней придвинулась.
«Все беды разом», Аграфена кулаком слёзы утерла. «На службе урезка, не знаю, минет ли. Ванечка третий месяц сопливится, толку от лекарей нет. Дмитрий ж не видит, что я как струна! Служба-дом-дитя А вы тут, а я растрёпанная»
«Ой, родимая», обняла Алевтина Петровна невестку за плечи поплотнее. «Да на кой тебе за уборку переживать? Я ж не прохожая, я семья».
«То-то и горе», всхлипнула Аграфена. «Вы хозяйка от бога, а я перед вами как несмышлёная».
Свекровь изумлённо отпрянула:
«Аграфена, да что ты! Какая несмышлёная? Жена ты пригожая, мать заботливая. А дом Болен дитя, служба ходуном не до пыли».
«Впрямь не судите?» глянула невестка сквозь слёзы.
«Что ты! Сама через то прошла, Дмитрия поднимая. Помню, скарлатина у него, жар сорок, я трое суток не смыкала глаз. А моя свекровь приходит, видит крошки на столе и давай пилить»
Аграфена впервые за долгий срок улыбнулась:
«А я думала, вы меня осудить изволите. Дескать, гляньте, как живёт-то, мужа не кормит»
«Бог с тобой», покачала головой Алевтина Петровна. «Помочь хотела. Калач испеку вам готовить проще. Ванечку посижу. А вышло будто мешаю».
«Не мешаете», тихо отозвалась невестка. «Глупая я. Вскипела да зря сорвалась».
«Знаешь что», свекровь поднялась. «Давай чай настоящий, с вареньем. Да про службу поведай. Глядишь, сообща горе разобьём».
До полуночи просидели. Аграфена жаловалась, свекровь кивала, слушала.
«А знаешь, подруга у меня в управлении есть», задумчиво произнесла Алевтина Петровна. «Может, подмогнет, если службу и впрямь терять станешь».
«Неужели?» оживилась Аграфена.
«Завтра позвоню Варваре Степановне, спрошу».
Уходила невестка, объятия тёплые да сердечные.
«Алевтина Петровна Можно с Ванечкой завтра? На ответную встречу идти надо, с дитём негоже»
«Да что спрашиваешь! Приводи. Внучек со мной не заскучает».
Дмитрий удивлялся, видя жену светлую воротившей:
«Где пропадала?» телевизор не отрываясь.
«У мамы твоей», Аграфена руку его взяла. «Прости за утро. Неправой была».
«Да не беда», плечами пожал. «С кем не бывает».
«Нет, беда. Мать твоя свет-человек. А я с переполоху на неё накинулась».
Следом Алевтина Петровна подруге поз
А их еще только что родившийся внучок Серёжа спокойно спал в колыбельке, напеваемый тёплыми голосами своей бабушки и мамы, которые почти что в унисон напевали старую колыбельную про ангелов-хранителей над детской кроваткой.