— Сережа, ты точно ничего не забыл? Пересмотреть не хочешь? — крикнула я, застыв у закрытой двери ванной.
— Тань, да ладно! Всё собрано — целый чемодан, ты сама видела, — ответил он сквозь шум воды. Но голос… голос дрогнул. Или мне почудилось?
— Чемодан видела. А что внутри — нет, — пробормотала я, отступая назад.
— Тань, свари кофе, ладно? Крепкий. Без сахара, — добавил он ровным тоном, выключая душ.
Я молча направилась на кухню, достала турку, налила воды, насыпала кофе, щепотку соли — как он любит. Кофемашина есть, но Сережа упрямо предпочитал мой кофе. «У тебя руки золотые», — говорил он вчера, вернувшись поздно и увидев, как я, по старинке, укутала ужин в одеяло, чтобы не остыл.
В последнее время он часто задерживался — якобы на работе. Дела, карьера, перспективы. А я молча верила. Готовила, убирала, ждала.
— Божественный аромат! — провозгласил Сережа, входя на кухню и откидывая мокрые волосы. Себя за стол, потянулся к чашке.
— Тань, сегодня должна прийти посылка — чехлы в машину заказывал. Прими, хорошо? Оплата при получении, — сказал он, добавляя ложку меда в кофе.
— Как всегда, — села напротив.
— Командировка не вовремя, — вздохнул он. — Но отказаться нельзя. Сам понимаешь — шанс раз в жизни. Ведущий специалист — не хухры-мухры.
— Да уж… Не думала, что в такой должности придется колесить по области.
— Таковы прихоти начальства. Ладно, у меня полчаса свободных, проверю почту.
Он встал, вышел. Чашку за собой не убрал. Ну и пусть. Видно, нервы ни к черту.
Я потянулась за его чашкой — и тут телефон дрогнул. Сообщение. Открыла.
«Таня, Сережа врет. Никакой командировки нет. Он с Веркой Семёновой летит в Турцию. Останови его, пока не поздно. Иначе пожалеешь».
Оля. Его старшая сестра.
В голове что-то щелкнуло. Он… с Веркой? Не может быть. Шутка? Но Оля не из тех, кто бросается словами на ветер. И уж точно не стала бы врать.
Мир поплыл перед глазами. Воздух стал густым, как смола. Я еле дышала, налила воды, опустилась на стул.
Хотелось кричать. Ломать. Рвать. Но в голове стучало лишь одно: «Почему?»
Сжала кулаки. Мелькнуло — ворваться к нему, устроить сцену, сорвать маску. Но… не стала. Не заслужил.
Пусть идет. А я отвечу по-другому. Не криком, а делом.
Открыла банковское приложение. На общем счету — восемьсот тысяч. Удивительно, но даже здесь он успел — двухсот уже не хватало. Мои деньги, между прочим. Мои гонорары, мои ночи за проектами. А он… на мои кровные катает старую пассию на море.
Про Верку я знала. Сам рассказывал, да и Оля когда-то упомянула. Школьная любовь, ветреная девица. Бросала его то ради богатого дядьки, то ради какого-то «перспективного парня». А теперь вернулась. И Сережа, как дурак, опять клюнул.
Мог бы хотя бы честно сказать: «Таня, я к другой ухожу. Прости». Было бы больно, да. Но не так гадко. А он — как тать в ночи. Деньги стащил, командировку придумал, чемодан собрал…
Что ж. Остальное заберу я. Сегодня же. До копейки. Потом — развод. Вещи — грузчиками к его матери.
Глянула в календарь — завтра в обед важный созвон. Если всё пройдет гладко — возьму отпуск. Не в Турцию, нет. В Грузию, например. Или куда он никогда не ступал.
— Тань, я пошел, лучше выехать пораньше, — заглянул на кухню при галстуке и в начищенных туфлях.
— Пока. Счастливой дороги, — выдавила я, сжимая чашку так, что пальцы побелели.
— Ты чего такая?
— Показалось.
— Я буду скучать…
— Вряд ли у тебя на это будет время.
— Не проводишь?
— Лучше посуду перемою.
— Ладно, пошел.
— Иди.
Дверь захлопнулась. Сережа даже не понял, что уходит навсегда. Завтра поменяю замки.
Села, разрыдалась. Горько. От обиды, от стыда. Предатель.
Снова сообщение от Оли:
«Таня, ты как?»
Вытерла слезы, набрала номер.
— Оль, откуда информация?
— Подруга Верки проболталась. Та опять к Сереже примазалась. Таня, прости, что так…
— Спасибо, что сказала. Я его не остановила. Пусть валит.
— Он дурак. Она его в который раз обдерёт.
— Его выбор. Оль, не говори, что я в курсе.
— Да я с ним и разговаривать не хочу! Достал!
— Спасибо. Давай не теряться, даже если разведемся.
— Конечно, Тань. Держись.
Снова открываю банк. Еще минус пятьдесят тысяч. Спешит! Ладно. Успокоилась. Проще перевести всё бабушке. Своей бабушке. Теперь он не имеет права.
— Бабуль, перевожу семьсот пятьдесят. Остальное он снял.
— Что случилось, внучка?
— Разводимся. Уехал с той в Турцию.
— Господи… Таня, крепись. Мы с тобой. Всё наладится. Еще встретишь хорошего.
— Нет, бабушка. Не ищу никого. Может, просто ребенка рожу одна. И всё.
— Ну… в наше время бывает. Кстати, у соседки сын… холостой…
— Бабуль, не сейчас.
— Ну как знаешь. Главное — не падай духом.
Я положила трубку. Взяла себя в руки. Завтра будет новый день. Сережа ушел, но я осталась. Живая. Настоящая. И у меня еще вся жизнь впереди. Без лжи. Без подлости. Без него.