Когда мы с Дмитрием встретились, обоим уже стукнуло за тридцать. В такие годы долго не раздумывают — вот и мы расписались через пару месяцев после знакомства. Без пышной свадьбы, по-простому. Я мечтала о ребёнке, а у Дмитрия до этого и серьёзных отношений не было — он тоже горел желанием стать отцом. Поселились в бабушкиной квартире, которую я унаследовала. Сделали ремонт, обустроились, казалось, жизнь налаживается.
Его мать, Галина Петровна, до свадьбы казалась тихой и безобидной. Виделись пару раз — в кафе и на регистрации. Вежливая, сдержанная, в наши дела не лезла. Я даже подумала: какое счастье — нормальная свекровь! Ох, как я заблуждалась.
Ребёнка мы не откладывали. Забереламенела почти сразу, и всю беременность Дмитрий нянчился со мной, как с хрустальной вазой. Ночью бежал за мандаринами, утром мазал авокадо на хлеб, шептал сказки животу. А свекровь… та вроде бы держалась в стороне. Лишь иногда передавала с мужем гостинцы — банки варенья, яблоки.
Тогда я не придала значения, но банки иногда были пыльными, варенье — засахавшимся, а яблоки — с тёмными пятнами. Спишела на возраст: бабушка, зрение уже не то, в магазине могли обмануть. Потом родился наш Ванюшка — и всё полетело в тартарары.
Галина Петровна предложила пожить у нас первое время — мол, поможет с ребёнком, а заодно сдаст свою квартиру, чтобы подкопить денег. У Дмитрия на работе тогда начались перебои, да и машину мы в кредит купили. Решили, что вариант неплохой.
Но она не просто приехала — она въехала. С целым фургоном… вещей? Нет, хлама. Старые тряпки, треснувшие чашки, поломанные игрушки, пожелтевшие газеты. И каждый день в доме появлялось что-то новое. Я стала замечать, что в мусоре появляются упаковки от еды, которую мы не покупали.
А вот в один прекрасный день я увидела, как она тащит в дом грязный пакет из супермаркета. Заглянула — и меня словно токнуло. Внутри — просроченные йогурты, заплесневелые булки, бананы, превратившиеся в чёрную кашицу. И это она несла в дом, где лежал новорождённый!
Чтобы кормить этим! Меня, а теперь и моего Ванюшку! Я взорвалась. Требовала, чтобы Дмитрий поговорил с ней. А он… начал оправдывать. Говорит, мол, она в голодные времена росла, её мать тоже с помоек еду тащила, чтобы семью прокормить.
— Но сейчас не девяностые! — закричала я. — У нас есть деньги! Мы что, бомбяры, чтобы жрать гнильё? Ты понимаешь, что ребёнка этим можно угробить?!
Он промолчал. Потом пробормотал: «Мама не со зла. Она старается».
Старается, блин! Я схватила сына, собрала вещи и уехала к родителям в Иваново. Там чисто, спокойно, и никто не пичкает нас помойными объедками.
Выдвинула Дмитрию ультиматум: либо его мать вместе со своим барахлом съезжает, либо он остаётся с ней. Но я в этот муравейник не вернусь.
Девчонки, скажите честно — я перегнула? Может, стоило терпеть? Или правильно сделала, что не дала травить своего ребёнка?