Мелкий холодный дождик колол лицо, как иголками. Светлана брела по московской улице, мечтая поскорее добраться до своего хрущёвского гнёздышка. В голове — каша, мысли разбегались, как тараканы при включённом свете. Обходя очередную лужу, она чуть не шлёпнулась в грязь. «Ну всё, хватит щеголять на шпильках. Не первокурсница уже», — пробормотала она.
Вот и родной подъезд. Света ввела код — таксисты внизу уже знали его наизусть. В нос ударило знакомое сочетание пыли и тепла от раскалённой батареи, которая, несмотря на апрель, грела, будто в лютый февраль. Лифт с скрипом повёз её на пятый этаж. «Что-то я совсем разбитая… Может, простудилась?» — подумала она, прислонившись к стенке.
В прихожей она плюхнулась на старый пуфик, закрыла глаза и обмякла. «Уф, дома…» — выдохнула она и тут же провалилась в тёмную тишину.
— Мам, а чего в темноте сидишь? Ты в порядке? — голос Вовки заставил её вздрогнуть, но глаза открывать не хотелось.
— Ничего, сынок, просто умаялась, — прошептала Светлана, с трудом шевеля языком.
Она чувствовала, что сын стоит и смотрит на неё. С трудом разлепив веки, она обнаружила, что Вовки нет — только свет в кухне. Света сбросила туфли, пошевелила пальцами ног, освобождёнными от узких колодок, и попыталась встать. Её тут же повело в сторону.
— Мам! — Вовка подхватил её, не дав упасть.
— Голова кружится…
Помогая дойти до дивана, Вовка кряхтел, как настоящий мужчина. Светлана развалилась на сиденье и вытянула ноги. «Блаженство…» — думала она, пока глаза снова не начали слипаться. Резко очнувшись, она встретилась с взглядом сына — тревожным, но твёрдым.
— Мам, ну как ты?
Она кивнула и попросила чаю. Вовка нехотя поплёлся на кухню.
А сама Светлана вспомнила, как на работе очнулась на полу в кабинете. Не помнила, как упала. «Точно, старею. Хотя мне всего сорок. Может, и правда что-то серьёзное? Завтра схожу в поликлинику». Вздохнув, она пошла на кухню.
— Ты белая, как мел. Температура есть? — Вовка поставил перед ней кружку с обжигающим чаем.
Светлана улыбнулась через силу.
— Просто устала, сынок. Да и погода — хоть вешайся. — Сделала глоток. — Ты поел?
— Да, мам. Мне ещё уроки доделать.
— Ладно, иди. — Она допила чай, переоделась в старый застиранный халат и заглянула к сыну. Он сидел, уткнувшись в учебник. Сердце сжалось — самый родной, самый любимый.
— …Доктор, это что-то серьёзное? Может, витаминов не хватает? — На следующее утро Светлана сидела в кабинете врача.
Выспалась — но будто и не спала вовсе. Голова тяжёлая, тело ватное.
— Посмотрим. Вот анализы и МРТ. С результатами — сразу ко мне. И не тяните. В роду были онкология, инсульты?
— Отец умер от рака, мама — от инсульта. То есть, это может быть… — Голос дрогнул. — У меня сын, Вовка. Ему пятнадцать. Он останется один… — Слова застряли в горле.
— Не паникуем раньше времени. Предрасположенность — не приговор. Вот больничный — пройдёте обследование, отдохнёте.
— Мам, что врач сказал? — Вовка влетел в квартиру после школы, а Светлана уже варила борщ.
— Ничего пока, отправил на обследование. Завтра не буди меня.
Она смотрела, как сын уплетает еду. «Взрослый уже… А если у меня рак? Даже думать страшно».
— Мам, ну чего зависла? — встрепенулся Вовка.
Светлана вздрогнула.
— Ты последнее время будто в тумане, — заметил он.
— Задумалась…
Ночью не спалось. Страшные мысли лезли в голову, как назойливые комары. Вспомнила родителей, как они ушли один за другим, когда она училась в университете. Тогда же встретила Сергея — он приехал из Владимира, жил в общаге. Был рядом, поддерживал. Быстро съехались.
Когда Света забеременела, Сергей обрадовался, предложил расписаться. Свадьбу не устраивали — её родители умерли, а его мать жила далеко. Позже съездили к ней в гости.
Конечно, ругались. Жили трудно, помощи ждать было неоткуда. Света терпела, когда Сергей задерживался после работы. Но когда Вовке было два года, муж заявил, что уходит к другой…
Как она плакала, цеплялась за него… Он оттолкнул её — и исчез. Пришлось отдать сына в сад и выйти на работу. Денег вечно не хватало. Однажды позвонила Сергею, когда Вовка серьёзно заболел — нужны были дорогие лекарства. Он перевёл пять тысяч и спросил: «Куда алименты деваешь?»
Позже Вовка сам нашёл отца — подкараулил у офиса. Тот разговаривал с длинноногой красоткой и даже не заметил сына.
— Почему ты не красишься, как та тётя? — спрашивал тогда Вовка. Как объяснить, что денег хватало только на самое необходимое?
Потом начался переходный возраст — грубость, сигареты в карманах. Света позвонила Сергею, чтобы тот поговорил с сыном. Ответ был: «У меня новый ребёнок, нет ни времени, ни денег».
Но вот уже год Вовка увлёкся гитарой, стал спокойнее. Казалось, самое страшное позади… И вдруг эти обмороки, слабость. «Господи, за что? Я не могу оставить его одного…»
Света сидела в поликлинике, глядя на других пациентов — таких же испуганных. «Неужели я так же выгляжу?»
— Женщина, ваша очередь! Или передумали? — фраза выдернула её из раздумий.
В кабинете она вцепилась в ручку сумки, стараясь не дрожать.
— Хороших новостей нет. У вас опухоль мозга. Небольшая, но…
— Это рак? — спросила она удивительно спокойно.
Всегда думала: как люди не сходят с ума, услышав такое? А теперь сама сидит, слушает — и не кричит.
— Нужна операция. Срочно. У вас квота, везёт. Многие не дожидаются…
— Везёт, — эхом повторила Света.
— Именно. Риск есть, но шанс хороший. Ложитесь сегодня же.
— Но у меня сы— Мне пятнадцать, мам, я справлюсь, — твёрдо сказал Вовка, крепко сжимая её руку, и в его глазах она увидела того маленького мальчика, который когда-то боялся темноты, но теперь был готов защищать её от всего мира.