**Дневник Марины.**
Лучшего мужа нет…
Я давно уже не верю в сказки. После развода прошло шесть лет. Шесть долгих зим, шесть скупых на звонки весен. Дочка вышла замуж и укатила в Казань, звонит редко, а если и позвонит — одно и то же: «Мама, у меня всё нормально».
А у меня? Кто спросит? Мне всего сорок два — возраст, когда женщина, как говорят, «в самом соку». Но кому я нужна, если дом наполнен только звоном старых часов бабушки Алевтины?
Я умею всё: и борщ сварить так, что пальчики оближешь, и огурчики закатать — соседи завидуют. Балкон заставлен банками, будто музей моего одиночества. «Не гнить же мне одной, такая красавица!» — смеюсь я подругам. А они в ответ: «Да брось! Мужиков вокруг — хоть пруд пруди!»
И однажды Лидка шепнула: «Сходи в агентство «Суженый». Там, говорят, подбирают идеальных. Гарантия!»
Я только фыркнула: «Ну да, как в «Пятёрочке» — выбрал, принёс домой, не понравилось — вернул!» Но потом взглянула на часы, которые стучали, словно отсчитывали оставшиеся годы. И пошла.
Встретила меня дама в малиновом пиджаке и очках в форме сердечек.
— У нас всё честно, — заулыбалась она. — Подберём, приведём, на неделю оставим. Нравится — забирай, нет — возвращай. Без обид.
— Что, прямо как… товар? — усмехнулась я.
— Ага! Живёт у вас, привыкаете. Сразу видно — ваш человек или нет. Маньяков нет, все проверенные.
И знаете что? Я согласилась. Выбрала пятерых, заплатила 50 тысяч рублей. Первый должен был прийти вечером.
Надела своё синее платье — мама всегда говорила, что в нём я похожа на весну. Серёжки из «Пандоры» достала, духи брызнула. В груди — смесь страха и глупой надежды.
Дзынь! — звонок. Заглянула в глазок. Розы. Огромные, красные. Сердце ёкнуло. Открыла. Мужчина — точь-в-точь как на фото: в костюме, улыбка обаятельная.
Сели ужинать. Я старалась: салат «Королевский», говядина, торт «Наполеон»…
Он поковырял вилкой в салате:
— Пересолено.
Мясо попробовал:
— Жёсткое.
Вино хлебнул:
— Разве это вино? Бурда!
Потом встал, осмотрел квартиру и брезгливо сказал:
— Ремонт тут староват. Кухню бы снести.
Я взяла его розы и велела уходить.
Ночью плакала. Но впереди ещё четверо.
Второй явился пьяным.
— Уже отметил наше знакомство? — спросила я.
— Да ладно! Футбол же, надо поддержать!
— Поддержи-ка дверь с той стороны, — ответила я и захлопнула её перед его носом.
Третий пришёл в грязных кроссовках и потрёпанной куртке. Хотела сразу выставить, но пожалела — накормила.
Он ел, причмокивая, хвалил каждое блюдо. А когда попробовал мои солёные грузди, аж прослезился:
— Да вы, Марья Петровна, волшебница!
Потом услышал, как скрипят часы, и через десять минут починил их. Я смотрела на него и думала: «Вот он. Мой. Пусть не красавец, зато золотые руки».
Вечером я вышла из ванной в красивом белье… А он уже храпел, как трактор в поле.
Всю ночь я металась, затыкала уши. Утром он спросил:
— Ну что, переезжаю?
— Нет, — вздохнула я. — Ты хороший, но… нет.
Четвёртый был типичный «свободный художник»: гитара, борода, цигарка во рту. Закурил на кухне, пепел — в фикус.
— Я человек независимый, — заявил он. — Не звони, не контролируй. И вообще, я люблю женщин.
— То есть по бабам шастаешь? — уточнила я.
— А что такого? Я мужик!
После его ухода я проветривала квартиру до утра. Голова болела, будто после трёх дней запоя.
Проснулась. Тишина. Никаких чужих носков, никакого храпа. Только я, кофе и синицы за окном.
— Как же хорошо одной…
И вдруг звонок:
— Марья Петровна! Это агентство «Суженый». Сегодня к вам придёт пятый!
— Вычёркивайте меня! — крикнула я. — Лучший муж — тот, кого нет!
И распахнула шторы, смеясь. Солнце залило комнату. Свобода.