Соседка снизу — любовь сверху
Денис раздражённо взглянул на часы — утро только началось, а день уже трещал по швам. Вместо чемоданов, билетов и долгожданного отпуска с Алёной на юга — он вляпался в родной, пропахший лавандой и затхлостью подъезд своей пятиэтажки. Как всегда. Сестра Галя, слёзы, градусник и мольбы: «Ну посиди с детьми, мне больше не к кому обратиться…».
Он не хотел. Честно. Мечтал быть мужиком с отпуском, с девушкой, с бокалом чего-нибудь холодного в руке. А вместо этого — два орущих племянника, сумка с игрушками и лёгкий перегар от соседки, которая распахнула дверь и ахнула:
— Ден, это что за сокровища с тобой? Ты что, женился?
Анфиса — соседка снизу. Рыжая, бойкая, с хитрющими глазёнками, как у кошки. Он дважды заливал её квартиру, пока хозяева не поменяли кран. Мать её — золотая женщина, ни копейки не потребовала, а сама Фиска с тех пор так и норовила подмигнуть. Хотя Денису казалось, что она ещё в школу бегает.
— Чего на занятиях не сидишь? Матери твоей пожалуюсь! — фыркнул он, наблюдая, как Анфиса заливается краской.
— Я уже техникум окончила! На работу собираюсь! — отбрила она, закидывая рюкзак на плечо.
— Ну да, похожа на работягу. Ты б в зеркало на себя взглянула!
Они рассмеялись, Анфиса юркнула в квартиру, а Денис побрёл за своей машиной — старенькой, но своей, взятой в кредит. Алёна, конечно, ворот носом крутила: «Ну мог бы что-то посолиднее выбрать». Но он гордился даже этим ведром. Упрямый. Всё будет — и квартира, и машина, и статус, и Алёна.
Но не сегодня.
Сегодня — пробки, липкий руль, визгливые дети на заднем сиденье и сестра в соплях:
— Прости, Ден, ну правда, больше не к кому…
Галя лежала в больнице, их мама с перепугу тоже слегла. А отец… Ну, Слава был отцом только в паспорте. Бухать, гулять, пропадать — вот и вся его отцовская программа.
Дети повисли на нём: «Дядя Ден!». Он их обнял, пообещал мороженое и повёз в свою снятую «однушку».
Анфиса снова попалась в подъезде.
— Это всё твоё? — глаза на лоб.
— Ага, на помойке подобрал, — усмехнулся он. — Моргнул не вовремя — вот и прилипли.
Дети захихикали, а Анфиса смущённо покраснела. Он поправился:
— Да шучу. Племянники. Сестра в больнице, я их на передержке.
В квартире дети мгновенно устроили кавардак. Денис варил им макароны, водил в сквер, покупал чебуреки и воздушные шары. Они были в восторге. Но на третий день начались капризы: Светка заныла про горло, Васька — про живот. Нытьё, слёзы, «хотим к маме»…
В дверь постучали. Денис открыл — Анфиса.
— Я слышала, они плачут… Может, помочь? Я медсестрой учусь.
Она вошла, притащила старые игрушки, тихо уложила детей, замотала Светке шарф вокруг шеи, погладила Ваську по животу. И тот, не успев сказать «спасибо», отрубился у неё на руках.
— Пойдём на кухню, хоть чаю налью, — пробурчал Денис, прикрывая дверь.
Они сидели на кухне. Анфиса, потягивая чай, спросила:
— А твоя… когда детей заберёт?
— Моя? Ты что! Это сестра. Своих у меня нет. И пока не светит.
Анфиса улыбнулась, и он понял — она настоящая. Уютная. Тёплая. Не как Алёна, не как кто-либо до неё.
Анфиса осталась ещё на день. Потом на два. Потом — навсегда. Вместе они гуляли с детьми, готовили, смеялись. И в сквере, когда тётка с шарами ляпнула: «Какая у вас дружная семья!» — у Дениса ёкнуло внутри. Он посмотрел на Анфису, на детей, и ему не хотелось, чтобы это кончалось.
Алёна позвонила через неделю. Голос — как лёд:
— Ты где? Как в воду канул. Всё ясно с тобой.
И он не почувствовал ровным счётом ничего.
Когда Галю выписали, племянники упрашивали:
— Дядя Ден, можно Фиску с нами? Ты её любишь?
Светка, не дожидаясь ответа, заявила:
— Я знаю, что любишь. И она тебя. Мы будем цветы разбрасывать на свадьбе.
Анфиса покраснела, смущённо гладила детей по головам, а Денис глядел в зеркало и думал: «Господи, спасибо за эту рыжую бестию снизу».
И когда они подъехали к дому, Галя вышла с мамой, увидела Анфису — и всплеснула руками:
— Ну наконец-то ты кого-то нашёл! Какая лапочка! Фиска? Добро пожаловать в семью!
Денис только усмехнулся.
Обратно ехали молча. Потом Анфиса вдруг сказала:
— У тебя такая уютная тачка. И вообще… с тобой спокойно.
А он просто спросил:
— А давай завтра вместе в сквер? И суп мой доешь — без тебя даже есть невкусно.
Через три месяца они расписались.
Иногда счастье шуршит не там, где его ждёшь. Иногда оно тусуется этажом ниже — рыжее, с рюкзаком, с тёплыми руками, в которых затихают даже детские слёзы.
И Денис знал: вот она — его семья. Навсегда.