**Дверь больше не открою**
— Мам, открой! Ну пожалуйста! — Кулаки сына стучали по металлической двери с такой силой, что казалось, она вот-вот слетит с петель. — Я знаю, ты дома! Машины нет, значит, никуда не уехала!
Татьяна Ивановна сидела, отвернувшись к окну, крепко сжимая в руках чашку с остывшим чаем. Ладони дрожали так, что фарфор звенел о блюдце.
— Мам, ну что за дела? — Голос Дмитрия звучал всё отчаяннее. — Соседи говорят, ты уже неделю никого не пускаешь! Даже Свету не впустила!
При упоминании невестки Татьяна Ивановна невольно поморщилась. Света. Его драгоценная Светочка, ради которой он готов был на всё. Даже на то, что случилось в прошлый вторник.
— Мам, я слесаря вызову! — пригрозил Дмитрий. — Замок вскроем!
— Не смей! — крикнула наконец Татьяна Ивановна, не поворачиваясь. — Руки прочь от моей двери!
— Мам, ну почему?! Что случилось? Давай поговорим!
Татьяна Ивановна закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. Как объяснить сыну, что она случайно услышала в коридоре больницы?
— Мам, ну пожалуйста, — голос Дмитрия стал тише, умоляющим. — Мы с Светой волнуемся.
Света волнуется. Конечно. Наверняка боится, что их планы рухнут.
— Уходи, Дима. И больше не приходи.
— Мам, ты что, заболела? Температура? Врача вызвать?
— Врач мне не нужен. Нужно, чтобы ты оставил меня в покое.
Татьяна Ивановна подошла к окну. Во дворе стоял Дмитрий, разговаривая по телефону. Наверняка звонил Свете — жаловался, что мать снова капризничает.
Сын поднял голову, увидел её в окне и помахал рукой, показывая, что идёт наверх. Татьяна Ивановна отошла и снова села в кресло.
Через минуту стук повторился.
— Мам, это я со Светой. Открой, пожалуйста.
Татьяна Ивановна стиснула зубы. Значит, привёл её. Свою жену, которая так «заботливо» планировала будущее.
— Татьяна Ивановна, — раздался сладкий голос невестки, — это Света. Откройте, пожалуйста. Дима очень переживает.
Какая актриса. Даже голос подстраивает под ситуацию.
— Мы вам продукты принесли, — продолжила Света. — Молоко, хлеб, ваши любимые прянички.
Прянички. Татьяна Ивановна горько усмехнулась. Месяц назад Света узнала, что свекровь любит медовые пряники, и теперь постоянно их подсовывала. Какая заботливая.
— Татьяна Ивановна, ну скажите хоть что-нибудь, — голос Светы дрогнул. — Мы же переживаем.
— Переживаете, — еле слышно пробормотала Татьяна Ивановна.
— Мам, я отсюда не уйду, пока ты не откроешь! — заявил Дмитрий. — Простою хоть до утра!
Она знала — не бросает слов на ветер. Упрямый, как его отец. Если что задумал — добьётся.
— Ладно, — наконец сдалась она. — Но только ты. Один.
— Что? — не понял Дмитрий.
— Света пусть идёт домой. Поговорю только с тобой.
За дверью послышался шёпот.
— Мам, ну почему?! Света тоже переживает!
— Потому что я так хочу. Либо ты один, либо никто.
Ещё тихий разговор, потом голос Светы:
— Хорошо, Татьяна Ивановна. Я пойду. Дим, позвони, как разберёшься.
Татьяна Ивановна дождалась, пока шаги невестки стихнут на лестнице, медленно подошла к двери и повернула ключ.
Дмитрий влетел в квартиру, тут же обнял мать, осматривая её с тревогой.
— Мам, ты похудела! И бледная! Что случилось? Заболела?
— Не болела, — высвободилась из его объятий и направилась на кухню. — Чай будешь?
— Буду. — Он сел за стол, не сводя с неё глаз. — Говори, что происходит. ПочТатьяна Ивановна медленно помешала чай в кружке и тихо сказала: “Теперь ты знаешь правду, сынок, и дверь для неё больше не откроется”.