Просто судьба
Анфиса спешила домой. Под подтаявшим снегом скрывались льдинки, ноги скользили, мешая идти. На дорогах лужи — проезжающие машины обдавали прохожих грязной водой. Анфиса держалась подальше от края тротуара.
Кое-как добралась, спина взмокла, ноги гудят, да ещё и промокли. Вот бы новые сапоги — старые совсем развалились.
В прихожей рухнула на пуфик, сняла сапоги, пошевелила пальцами в мокрых колготках. Хорошо бы сейчас горячего чаю с лимоном, чтобы не разболеться. Только поставила сапоги к батарее — стук в стену. Так мама звала её — постукивала ложкой. Анфиса вздохнула, пошла к ней.
— Что, мам?
Мать что-то промычала в ответ.
— Я с работы. — Анфиса поправила сползшее одеяло. Пахнуло мочой. «Памперс переполнен», — поняла она.
Достала новый, откинула одеяло. Сдерживая тошноту от запаха, переодела. Всё это время мать мычала. Говорить не могла.
— Всё. Сейчас ужин приготовлю и покормлю тебя. — Подняла тяжёлый памперс, вышла, не слушая маминого мычания. Приучила себя не злиться — толку нет, только хуже станет. Хоть бы минуту посидеть, но мать уже снова стучала ложкой.
Когда-то у них была обычная семья. Отец заведовал кафедрой в институте, мама сидела дома, воспитывала детей. Но в один день всё рухнуло. Анфиса только десятый класс закончила, брат Вадим — третий курс сдал, когда отец умер.
Мать одного абитуриента подсунула ему взятку, чтобы сына на бюджет взяли. Отец был принципиален — отказал. Тогда она на него нажаловалась — якобы деньги взял, но место не дал. Началась проверка. Отец не выдержал — сердце прихватило по дороге в больницу.
Мама с ума сошла от горя. Не замечала детей, целыми днями сидела, уставившись в стену. Потом вдруг вскакивала — начинала ужин готовить. Будто ждала мужа с работы.
Раньше к ним приходила девушка Света, убиралась, за продуктами ходила. Мать магазинное мясо не признавала. После смерти отца пришлось Свету уволить — денег не было. Теперь всем занималась Анфиса. Мать путала её со Светой, командовала.
Сбережения быстро кончились. Мать не умела копить — всё на наряды да украшения тратила. Красавицей была, отец её баловал.
Раньше гости — коллеги отца — часто заходили. До сих пор мать заставляла Анфису стол накрывать, сама наряжалась. Потом забывала и ругалась: «Зачем столько наготовила?» Отдыхала Анфиса только в школе. Но и её бросила.
Вадим первый заговорил: «Тебе работать надо. Если я институт брошу — в армию заберут. Окончу — тогда помогать буду.»
Казалось, другого выхода нет. Анфиса устроилась в садик — в музыкальную школу когда-то ходила, на утренниках играла. Зарплата — копейки, зато днём могла забежать к маме.
Вадим после института уехал в Питер. Обещания помочь забыл. На просьбы денег на сиделку отмахивался: «Сам в чужом городе снимаю квартиру — не могу.»
Они с братом никогда не ладили. Вся красота — ему: карие глаза, густые волосы, высокий рост. Родители поздно поженились — маме было за сорок, когда Анфису родила. Долго решалась оставить.
Анфиса родилась слабенькой — вечно простывала, худой, невзрачной, в отца. Мать смотрела на неё с жалостью. Будто знала бы заранее — не оставила бы. Вадима же обожала.
Отец хоть поддерживал — хвалил за музыку. Анфиса часами играла, лишь бы он погладил по голове. Но его не стало, а мать забыла, что у неё есть дочь.
Вадим редко приезжал. Однажды Анфиса полезла в мамину шкатулку — кольцо продать, денег не хватало. Половины украшений не было. Позвонила брату — он отмахнулся. Мать обвинила Анфису, орала, милицией грозилась.
Пришлось соврать: «Я продала — на еду надо.» Мать покричала, но заявление не написала. Для неё Вадим — святой.
Однажды зимой мама надела шубу, украшения — пошла «подарки мужу и сыну покупать». Анфиса нашла её в парке — шубу сняли, украшения стащили, в снегу бросили. Выжила, но слегла, перестала говорить.
Шли годы, маме хуже. Вадим приехал, нос зажал:
— Вонища. Ты вообще за ней ухаживаешь?
Анфиса взорвалась:
— Забери её к себе! Пусть твоя жена ухаживает.
Он зашёл к матери — та его не узнала. Вылетел:
— Там нечем дышать! Определи её в дом престарелых.
— Это наша мама! — возмутилась Анфиса.
— Она овощ. Ты скоро с ума сойдёшь. Тебе бы замуж, детей, а ты в этой вони. Посмотри на себя — руки, как у дворника!
— А драгоценности ты стащил! Приехал за остатками? Бери и вали!
Вадим не спорил — вдруг стал ласковым. Анфиса насторожилась.
Он начал издалека: семья, теснота, ребёнок растёт…
— Квартиру хочешь? — догадалась она.
— Продадим эту. Тебе маленькую купим, остальные деньги — мне. Я тоже наследник.
— А мама?
— Она скоро умрёт. Не согласишься — в суд пойду.
Анфиса не спала всю ночь. Утром согласилась — с условием: кухня большая, чтобы спать там.
— Конечно, сестрёнка! — обрадовался Вадим.
Квартиру он выбрал «замечательную»: район тихий, парк рядом…
Приехали — комната узкая, кухня крошечная, окна не открыть — внизу трасса.
— В Москве цены знаешь? Скажи спасибо, что не комнату в общаге! — огрызнулся Вадим.
Летом — адская жара, зимой — холод. Мать через три месяца умерла. Вадим не приехал — жена родила. Денег не прислал. Анфиса в долг взяла, похоронила. У могилы стояла одна.
Выбросила мамину кровать, диван с кухни переставила. Коллега посоветовала: «Поезжай в Крым, отдохни.»
Днём гуляла у моря. Однажды помогла женщине в инвалидной коляске — та застряла. Та пригласила на чай. Там познакомилась с её сыном — Иваном.
— АнИван проводил её до дома, а через неделю сделал предложение — и Анфиса, наконец, обрела то, о чём давно мечтала: семью, где её любили не за то, что она кому-то нужна, а просто так.