**”Непрощённый”**
Дмитрий, открой! Открой же! Я твоя мать! Ты обязан дать денег, иначе меня не примут обратно! за дверью монотонно стучали, голос звучал как заезженная пластинка. Ты же должен!
Дмитрий прижался спиной к двери, сжав веки. Нет, он не откроет. Хватит того, что всё детство он провёл под клеймом «не такого, как все».
Он шагнул в комнату, плюхнулся на кровать, натянул наушники и выкрутил громкость на максимум.
Ранние годы всплывали в памяти обрывочно. Пятый день рождения: машинка на пульте, торт, друзья из садика. Отец тогда ещё был рядом.
А потом в их дом ввалились люди из той странной общины. И на этом праздники закончились.
Мать быстро попала под влияние «братства». Отец, не выдержав её помешательства, ушёл, оформил развод и согласился платить алименты.
Но эти деньги не шли на одежду или еду. С детства община казалась Дмитрию спрутом, поджидающим добычу.
С виду мирные и необычные. А потом раз! и ты уже в щупальцах, из которых не вырваться.
Шестой день рождения не отмечали. Как и последующие десять в общине это не считалось праздником.
Зато были «особые дни», когда разрешалось съесть что-то вкусное. В остальное время они с матерью ходили по домам, проповедуя учение, вместе с другими «обращёнными».
Квартиру она быстро продала помогли юристы братства. Дмитрий остался бомжом с пропиской в развалюхе где-то на окраине области.
Деньги, конечно, ушли в общину.
Все школьные годы они жили в общей комнате с другими женщинами и детьми. Одевались в «гуманитарку» и бесконечно проповедовали.
В школе над Димкой смеялись, он дрался и получал двойную взбучку: сначала от сверстников, потом в общине за рваную одежду и «ленивое» служение.
В общем, его считали безнадёжным балластом. Этим он и воспользовался. В шестнадцать сбежал за тысячу километров от родного города.
Поступил в колледж, рано начал работать, потом институт. Теперь он успешный программист, недавно купил квартиру.
Но старый страх настиг его. Мать и её фанатики снова нашли его. Удобная жертва, которую можно доить.
***
Всё началось неделю назад, когда мать, которую он едва узнал, подкараулила его у работы:
Привет, сынок, я тебя уже три часа жду.
Зачем?
Как зачем? Я же твоя мама! Соскучилась. Разве ты не рад?
Нет. Не звал, не ждал. Домой не пущу. Могу купить еды, если голодна.
Спасибо, сынок, давай поедим вместе. в её глазах мелькнула радость.
Он купил ей шаверму, они сели на скамейку в парке.
А как же твоя община? спросил Дмитрий. Неужели ушла?
Не совсем. Но я им не нужна. А идти мне некуда.
Мой адрес откуда взяла?
Мне дали, сказали ехать к сыну. Вот и приехала.
Дмитрий вздохнул:
Где остановилась?
Да негде. Но ничего, в подъезде посплю.
Не надо в подъезде. Пойдём, постелю у себя.
Несколько дней он ещё верил, что мать может стать нормальной. Она не проповедовала, варила супы, расспрашивала о его жизни.
Дмитрий, чьё общение ограничивалось коллегами, оттаял. Рассказывал о работе, мечтах.
А через неделю появились они. И исчезли деньги…
Вернувшись с работы, он не нашёл матери. Зато ящик стола, где лежали накопления и премия за проект, был выдвинут.
Дмитрий собирался отнести деньги в банк, но не успел. Теперь их не было.
Вскоре мать вернулась с двумя мужчинами. Радостно улыбаясь, объявила:
Сынок, можешь мной гордиться! Твои деньги пошли на благое дело. Теперь ты можешь вернуться к нам!
Что? Это мои сбережения! Верни, или заявлю в полицию!
Разве мать может украсть у сына? рассмеялась она. Кто тебе поверит?
Её улыбка стала ледяной.
Вон отсюда! закричал Дмитрий. Чтобы больше ни тебя, ни твоих прихвостней здесь не было!
Я, как дурак, поверил, что ты соскучилась. Мечтал о нормальной семье.
И снова заплатил за это. Хорошо, что только деньгами.
Ты никто! Предатель! визжала мать. Должен платить нам до конца жизни!
В её глазах не было любви только ненависть.
Он вытолкал их, закрыл оба замка. Стоял, слушая её вопли за дверью.
***
Утром, выходя на пробежку, Дмитрий увидел мать на лавочке у подъезда с теми же мужчинами.
Вот он! завопила она. Кровиночка моя, а мать на улице оставил! Хорошо спалось, сынок, пока я в подъезде ночевала?
Он прошёл мимо, но она не отстала.
Чего вам?! обернулся он.
Сынок, мы делаем взносы. Ты же знаешь, сколько добра мы несём. Заплати добровольно, её голос стал визгливым, а то и жизнь, и репутацию сломаем.
С чего я должен вам платить?! Это из-за вас я жил как бомж!
Ты просто не верил искренне, сказала мать. Раскайся, пока не поздно.
Уходите, или вызову полицию. Ваша секта вне закона.
Они ушли. А Дмитрий понял, что вспотел от страха. Прошло восемь лет, но вид этих людей всё ещё сводил его с ума.
***
На следующий день начальник вызвал его:
Слушай, не моё дело, но нам тут телефоны разрывают. Правда, что ты выгнал мать на улицу?
Правда, что она с детства втянула меня в секту, продала квартиру, а деньги отдала их лидеру.
Понимаю, но крупный клиент отказался от твоих услуг. Предлагаю взять отпуск или поискать другую работу.
Дмитрий уволился в тот же день. Бесполезно было что-то доказывать.
Они знали, где он учился, где жил. Ждали, пока встанет на ноги чтобы шантажировать.
По дороге домой зазвонил телефон:
Ну как, понравилась демо-версия твоей новой жизни? Завтра соседи сами придут тебя судить.
Чего вы хотите?
Ты наш, Дмитрий. Плати и живи. А хоче