Сёстры Анюты рано вышли замуж, разъехались по разным уголкам России, нарожали детей. Их избы оглашались детским смехом, а Анна оставалась одна в родительской избе в деревне Гришино. Годы текли, и её вера в то, что когда-нибудь встретит свою судьбу, таяла, как апрельский лёд. Соседки давно махнули на неё рукой: «Кому в деревне такая перестарка сдалась?» Но Анна не опускала руки. Она вела хозяйство, держала кур да козу, сажала картошку. Урожай собирала, отсылала сёстрам, чтобы племянники ели свои, с грядки. Её пироги на дрожжах были известны на всю округу: кто зайдёт — обязательно угощалась, а она никому не отказывала.
Анюта не ныла. Покорно несла свой крест, радуясь племянникам, что приезжали на лето. Их звонкие голоса наполняли избу радостью, но, когда уезжали, тишина становилась гуще. Анна не теряла надежды, но втайне готовилась к тому, что доживёт век одна.
Но Богу было угодно иначе.
Как-то июльским днём в соседний двор пригнали бригаду — баню ставить. И у Анны работы нашлось: крышу на сарае подлатать, трубу в печи переложить, да и по мелочи дел хватало. Без мужика в деревне тяжко, хоть Анна и топор в руках держать умела. Один из рабочих, Иван, вызвался помочь. Был он разведён, бездетен, с усталыми, но тёплыми глазами.
Сначала просто болтали: о жизни, о деревне, о том, как трудно в одиночку. Потом стал захаживать чаще — дрова поколет, забор поправит, а она ему щей нальёт. Дружба переросла в нежность. В сорок лет Анна вышла замуж. Свадьба была скромной, но глаза её светились так, что никто больше не смел назвать её некрасивой. Иван, на три года старше, смотрел на неё, как на диво.
В сорок два у них родился Ваня. Ивану тогда стукнуло сорок пять, но усталости в нём не было — одна только радость. Через три года на свет появилась Даша. Дети стали их вымоленным счастьем, их светом в окошке. Наперекор злым языкам, справлялись легко. Каждый шаг, каждое слово ребятишек приносило радость.
— Устала, родная? — спрашивал Иван вечером, обнимая жену.
— Немножко, — улыбалась она, и лицо её озарялось теплом.
Двадцать лет пролетели, как один миг. Ваня вырос, женился, Даша училась в Питере. Анна с Иваном ждали внучат. Иван, мастер на все руки, смастерил во дворе целый городок — качели, горку, песочницу. Дом их был полон тепла, хоть и не роскоши. Анна больше не считала себя неудачницей. Разве можно думать о себе плохо, когда тебя так любят, называют «родной»?
Но порой, в тихие вечера, Анна вспоминала годы одиночества. Злые пересуды баб у колодца, жалостливые взгляды, молчаливое осуждение. Она всё это пережила, но сердце не зачерствело. Она знала: её счастье — не случайность, а награда за долгое терпение.
Анна смотрела на Ивана, на их дом, на фотографии детей, и слёзы наворачивались на глаза. Не от горя, а от благодарности. За любовь, за семью, за то, что судьба подарила ей всё, о чём она уже почти перестала мечтать.