— Нет, Игорь Васильевич! Точка! — топнула ногой Светлана, отчего чашки на столе задребезжали. — Всё, хватит! Больше не могу!
Свёкор отложил газету «Комсомолку», поднял брови до потолка.
— Света, ты чего? С похмелья что ли?
— Да нет же! — невестка вскинула руки. — Ваша Тамара Семёновна целыми днями мной командует, будто я ей крепостная! А вы молчите, как партизан на допросе!
Свекровь как раз в этот момент ввалилась на кухню, услышав шум.
— Чего тут орёте? Соседи же слышат!
— Вот! — Света ткнула пальцем в сторону свекрови. — Началось! «Света, купи хлеба», «Света, пельмени слепи», «Света, пыль сотри»! Я вам что, Золушка?
Тамара Семёновна фыркнула, плюхнулась на стул.
— А кто, по-твоему? Я уже старая, ноги болят, Игорь с утра до ночи на таксе висит. А ты молодая, здоровая…
— Я тоже на кассе вахту отбываю! — перебила Света. — Стою, как истукан, пока поясница не отвалится, а прихожу — снова готовь, мой, гладь!
Игорь Васильевич почесал затылок, переводил взгляд с жены на мать.
— Мам, ну Света действительно устаёт…
— Вот как! — свекровь аж подпрыгнула. — Теперь и ты против родной матери! Из-за какой-то…
— Из-за «какой-то»?! — Светлана закипела. — Я, между прочим, вашей кровинушке женой стала! И внуков вам нарожу, если Бог даст! А вы меня «какой-то» обзываете!
Тамара Семёновна отвернулась к окну, надулась. Игорь подошёл к жене.
— Светка, ну не кипятись. Мать ведь пожилая, ей тяжело…
— А мне легко?! — Света отшатнулась. — Слушай, Игорь, ставлю вопрос ребром: либо меняются правила, либо я махну отсюда куда подальше!
Тишина. Свекровь медленно обернулась.
— Куда это? К своим, что ли? Ой, да там тебя с радостью ждут!
Света побледнела. С родителями у неё и правда отношения были — хуже некуда, особенно с отцом, который до сих пор бубнил, что зря замуж отпустил.
— Найду, не сомневайтесь!
— Свет, ну хватит глупости! — Игорь потянулся к её руке. — Мы же семья. Давай по-хорошему.
— Вот именно! — Света выдернула ладонь. — Тогда слушайте мои условия!
Тамара Семёновна закатила глаза.
— Ах вот оно что! Валит ультиматумы! В моей-то хате!
— В нашей хате! — поправила Света. — Игорь, скажи маме, что мы тут тоже живём!
Муж заёрзал. Дом действительно числился за свекровью — достался ей ещё от бабки. Но после свадьбы поселились тут всем скопом, иначе было некуда.
— Мам, ну формально-то…
— Какая формально?! — Тамара Семёновна стукнула кулаком по столу. — Мой дом — мои порядки!
— Ладно! — Света схватила блокнот с полки. — Записываем. Первое: готовлю через день. Вторник, четверг, суббота — ваша очередь.
— Это с чего вдруг?! — взвилась свекровь.
— С того, что я не стряпуха на побегушках! — Света каракули вывела. — Второе: уборка по графику. Я неделю, ты неделю.
— Да ты охренела! — Тамара Семёновна вскочила. — Игорь, ну ты слышишь это?!
Тот сидел, потупившись. Ему и неловко было, и жену понять мог — мать и правда порой перегибала.
— Третье, — продолжила Света, — в нашу комнату — только со стуком. И к моим вещам руки не тянуть!
Тут больная мозоль. Свекровь обожала «наводить порядок» в их комнате — перекладывала вещи, письма читала, даже шкафы двигала по своему хотению.
— А как же пыль вытирать? — спросила Тамара Семёновна.
— Заранее скажете. Постучите, спросите, — Света записала. — И четвёртое: раз в неделю мы с Игорем идём в кино или к друзьям. Без вас.
— Ну вот! — свекровь заволновалась. — Совсем сына у меня отбиваешь!
— Не отбиваю! Хочу с мужем время проводить! Это нормально!
Игорь поднял голову.
— Мам, да это же логично. Мы ж молодые, тоже отдыхать хотим…
— Ах вот как! — Тамара Семёновна всплёснула руками. — Все против меня! Ну записывай, записывай!
Света пригляделась к свекрови. В голосе той вдруг дрогнуло что-то обиженное.
— Тамара Семёновна, я вас не обидеть хочу. Просто чтоб жили по-человечески.
— По-человечески… — свекровь тяжело села. — А если сын меня забудет?
Света отложила ручку, присела напротив.
— Да кто вас забудет-то? Просто мне тоже место нужно в этом доме. Я ведь не прокажённая.
— Не прокажённая-то не прокажённая, а чужая кровь, — пробурчала Тамара Семёновна.
— Почему? — удивилась Света. — Я ж ваша невестка. Теперь своя.
— Своя… — свекровь махнула рукой. — Свои — это по крови. А ты… пришла ниоткуда. Сегодня тут, завтра — уйдёшь…
Игорь встал резко.
— Мам, хватит! Света — моя жена. Значит, и тебе дочь. Точка!
— Дочь… — Тамара Семёновна вздохнула. — Ладно. Пусть дочь. Только дочери матерей слушаются.
— Слушаются, да не до рабства, — парировала Света.
Тишина. Игорь шагал по кухне. Света листала блокнот. Свекровь смотрела в окно, где соседка бельё развешивала.
— У Людмилы Петровны сын тоже женился, — вдруг сказала Тамара Семёновна. — Невестка — золото. Тихая, покладистая. Свекровь за ручку водит.
— А я вас не уважаю? — спросила Света.
— Не знаю. Условия пишешь…
— Не от вредности. Чтоб всё по справедливости.
Свекровь повернулась.
— А я что, вообще ничего делать не буду? Как пенсионерка недееспособная?
Света впервые за вечер уИ тут кот соседки громко мяукнул за окном, будто сигнал к перемирию, и все невольно рассмеялись, потому что в конце концов — какая разница, кто моет пол, если в доме есть хоть капля тепла и смеха.