Как он мог? Мама умерла всего несколько месяцев назад, а он уже привёл в дом эту…
Алина мчалась из школы, размахивая мешком со сменкой. Рюкзак стучал по спине, но она не обращала внимания. Сегодня они с папой идут в Большой театр!
Влетев в прихожую, она сразу поняла — папы нет. Его пальто не висело на вешалке. Настроение упало, но она вспомнила: до спектакля ещё больше двух часов. «Он обязательно придёт, успеем», — убеждала себя Алина.
Раздевшись, она ждала, нервно поглядывая на часы. Обычно время тянулось медленно, но сегодня стрелки будто спешили, а папа всё не появлялся. Вот-вот опоздают. А вдруг забыл? Или задержался на работе? Сердце сжималось от тревоги. Когда в замке наконец щёлкнул ключ, она бросилась в прихожую.
— Наконец-то! — выдохнула Алина. — Я ждала, ждала… Ещё опоздаем!
Отец неспешно снял пальто, оставаясь в строгом тёмном костюме. Волосы его лежали идеально, от него пахло привычным одеколоном. Она всегда гордилась им — подтянутый, серьёзный, не пил, как отцы некоторых одноклассников. Если и ругал, то справедливо.
Алина пошла в него — такая же высокая, с прямым носом и серыми глазами. Хотя лучше бы в маму — мягкую, улыбчивую. Но папа называл её принцессой. Разве так говорят некрасивым?
— Мы разве не идём? — спросила она, видя, что отец не торопится.
— Идём. Даю чаю попить, ладно? Успеем.
На кухне он сидел усталый, задумчивый.
— Иди, переодевайся, — сказал он.
Она надела голубое платье, крутилась перед зеркалом.
— Готова? — заглянул отец.
— Да!
В машине пахло кожей и чем-то тёплым, знакомым. Город за окном казался таким же радостным, как она.
Большой театр завораживал. Люстры, зеркала, алый ковёр на лестнице — будто вход во дворец. В холле пары шептались, шаги глушил ковёр. Шорох голосов напоминал шелест листьев.
Они рассматривали портреты актёров. Первый звонок — и Алина потянула отца в зал.
— Куда спешишь? Ещё рано, — удерживал он.
Но ей не терпелось сесть в бархатное кресло, смотреть, как гаснет люстра.
— Здесь так вкусно пахнет!
— Пылью и гримом, — поморщился отец.
— А мне нравится.
Третий звонок — люстра погасла, занавес раздвинулся.
В антракте отец исчез. Алина искала его — и увидела у балкона. С ним была женщина в вечернем платье, сильно накрашенная. Они стояли близко, почти касаясь головами.
— Папа! — крикнула она.
Он резко отстранился.
— Я тебя потеряла. Скоро второй акт, — сказала она звонко.
— Кто это? — спросила она по дороге в зал.
— Коллега. Случайно встретились.
Ложь. Она чувствовала.
Дома мама была бледной.
— Как спектакль?
— Отлично! Почему ты не пошла?
Мама переглянулась с отцом.
Позже Алина часто вспоминала тот день. Их последний поход в театр. Потом мама болела, редко улыбалась. Тоска в её глазах не исчезала.
— Пап, мама не умрёт?
— Надеюсь, что нет.
Но умерла. Алине было шестнадцать. Она поняла сразу, войдя в комнату.
Отец оставался спокойным. Как?
Они жили вдвоём. Пока однажды он не привёл домой ту самую «коллегу» — Валерию.
— Очень приятно, — улыбнулась та.
— А мне нет, — бросила Алина и ушла, хлопнув дверью.
Они поженились. Валерия переехала. Однажды Алина обнаружила: маминых вещей нет.
— Ты позволил ей выбросить их?!
— Тебе они не нужны. Нас теперь трое, места мало.
— Ты предатель! Ты и тогда, в театре, с ней шептался, когда мама ещё была жива!
Отец кричал, она кричала в ответ.
Потом она уехала в Питер, в университет. Отец звонил редко. Деньги переводил — брала, но домой не возвращалась.
Однажды он позвонил, еле выговаривая слова:
— Приезжай…
Он был в инвалидном кресле. Валерия исчезла.
Алина убрала квартиру, тётя Маша помогала.
Позже отец поправился. Фотография мамы снова стояла в комнате.
Она вышла замуж, но предательство отца не забыла. Заноза в сердце — и простить не могла.