**Она вместо меня**
— Я не хочу к папе… Тётя Света сказала, что папа меня больше не любит, — Ваня обнял колени и уткнулся в них, сидя на кровати.
Катя замерла. Казалось, всё как всегда: мятая пижама с космическими кораблями, рюкзак с солдатиками в углу, куртка на стуле. Всё такое родное, уютное. Только вот сын не носился по квартире как ураган, а сжался в комок, будто пытался исчезнуть.
Сегодня он должен был ехать к отцу, но почему-то умолял остаться дома. В последнее время эти поездки явно перестали его радовать. Катя попыталась уговорить его, но Ваня вдруг выпалил, что Света, новая пассия Дениса, его обижает.
— Вань… — женщина осторожно присела рядом. — Расскажи, что случилось?
Он молчал. Потом поднял голову и посмотрел на неё снизу вверх. В его глазах была недетская усталость, словно он уже успел понять, что мир несправедлив, а взрослые часто врут.
— Я просто играл… Она рассердилась, потому что игрушка громко стреляла. Ту ракету. Помнишь? Она забрала её и сказала, что у них скоро будет другой малыш, и папа про меня забудет. И что я… лишний. А если я кому-то расскажу, — он шумно выдохнул, — все подумают, что я вру. Потому что тётя Света скажет, что это неправда. А она взрослая. Ей поверят.
Он говорил медленно, сбивчиво, голос дрожал. В душе Кати закипела ярость, смешанная с виной — как она допустила такое? Сердце сжалось, в горле встал ком.
Ваня отвернулся и начал ковырять ногтём узор на простыне. Катя взяла его за руку.
— Я тебе верю. Знаешь почему? Потому что ты не врёшь. Ну, разве что когда прячешь последнюю конфету.
Он фыркнул, но не улыбнулся.
— Папа выбрал её вместо меня…
— Папа просто пока не знает правды, — сказала Катя, стараясь звучать твёрдо. — Но он поймёт. Обязательно.
Когда Ваня уснул, Катя решила заварить чай. Сидя в тишине, она вспомнила, как впервые увидела Свету. Если это можно было назвать встречей.
Год назад ей написали с фейкового аккаунта: «Здравствуйте! Не буду представляться, просто знайте — я желаю вам добра. Если интересно, где ваш муж проводит вечера, приходите в понедельник в семь в кафе на Комсомольской, 15. Столик у окна».
Тогда Катя гадала, кто скрывается за маской «доброжелателя». Теперь она знала — это была Света. Доброжелательница с душком.
В тот вечер Катя увидела всё: Денис напротив Светы, их переплетённые пальцы, его поцелуй в щёку. Потом он лепетал что-то про «деловые переговоры», потом — про «просто подругу», в конце — про «ничего серьёзного».
Но Катя не собиралась прощать измену.
Они расстались. Но Ваня остался. Как и Света, которая вскоре стала женой Дениса.
Её образ был безупречен: вежливость, слащавая доброта, показная любовь к детям. Она дарила Ване подарки — конструкторы, книжки, однажды огромного плюшевого медведя.
Но эти подарки были не для Вани — для Дениса. Света боролась не за детскую любовь, а за внимание мужа. Её улыбка была приманкой, ласка — инструментом. И теперь, когда она ждала своего ребёнка, Света сбросила маску.
Она ошиблась в одном: Катя могла уступить мужчину. Но не счастье сына.
На холодильнике висел список дел, но Кате было не до них. Оставалось ещё одно дело на сегодня. Важное. Поговорить с Денисом.
Она долго смотрела на телефон, прежде чем набрать номер. Гудки казались бесконечными. Когда бывший муж ответил, в его голосе сквозило раздражение.
— Что-то срочное?
— Срочное. Нам надо поговорить. О Ване.
Денис сразу напрягся. Это чувствовалось даже через трубку.
— Что с ним? Он заболел?
— Нет. Он не хочет к тебе ездить. Говорит, Света ему гадит. Что ты его больше не любишь. Что у тебя будет другой ребёнок, а про него ты забудешь.
На том конце повисла тишина. Потом Денис заговорил резко, с обидой, будто это его обвиняли в подлости.
— Кать, ну хватит! Ты серьёзно думаешь, я поверю в эту чушь? Опять начинаешь! Опять лезешь в мою жизнь через ребёнка!
— Я не начинаю. Я его мать. И я его слушаю. А ты, похоже, — нет, — твёрдо сказала Катя. — Он боялся тебе сказать. И, видимо, не зря.
— Да ты просто используешь его! — выпалил он. — Хочешь, чтобы он с нами не общался. Чтобы я бегал за тобой. Это жесть, Катя.
Она не ответила сразу, боясь, что разговор перерастёт в скандал. В висках стучало.
Вот он, Денис. Не худший отец, но вечно с подозрением: все вокруг враги, все врут. Он мог быть нежным с Ваней, да. Но стоило заговорить о Свете — и его разум отключался.
— Я говорю о сыне. О том, что его обижают. А ты слышишь только себя. Света внушает ему, что он тебе не нужен. Это нормально?
— Она бы так не сказала. Никогда. Она… старается. Ты её просто ненавидишь. Тебе обидно, что я ушёл. Вот и выдумываешь.
— Выдумываю? — переспросила Катя. — При тебе она ангел, а без тебя… Ты хоть раз слышал, как она говорит со мной?
Он не слышал. Конечно. Даже если бы слышал — нашёл бы оправдание.
— На людях — вся такая скромница, глаза в пол. А как остаёмся вдвоём — сразу другое кино. «Он выбрал меня». «Сама виновата». «Разведёнка с обузой». Я слышала это. Много раз.
— Не верю. Света не такая.
— Очень даже такая, Денис. Ты просто не хочешь видеть. А я вижу. И ладно бы это касалось только меня… Но сына я ей не прощу.
В памяти всплыла случайная встреча в магазине. Света, увидев Катю без Дениса, окинула её насмешливым взглядом.
— Неудивительно, что он тебя бросил. Ты же серая мышь.
Тогда Катя не придала значения. Ваня был в восторге от Светы, просился к папе, говорил, что всё хорошо. И Катя верила.
Денис продолжал оправдываться, сыпать об— А теперь собирай вещи, — сказал Денис, крепче сжимая руку сына, — мы идём домой к маме.