Событие это произошло много лет назад, но до сих пор я помню, как в тёплой квартире на Ленина всё вдруг развернулось иначе. Мария Ивановна, как обычно, несла в себе напряжение. Накануне тридцатого юбилея она впервые решила устроить настоящий праздник разве не шестьдесят возраст, когда стоит дать себе отсчёт?
Таня, ты уже всё приготовила? крикнула она в кухню, где её дочь Мария молотила перец для ряда своих знаменитых её салатов.
Тётя Мария, уже почти закончила! отозвалась дочка, закатив глаза. А вовсе как раз проверьте нашего Толика, он обещал воду привезти!
Мария Ивановна вздохнула. Вовсе ей не нравилось, как долгие десять лет живёт здесь их зять Толик. Не так давно он сначала обещал, что у милой Катеньки, их дочери, будет отдельная комната, а потом сказал, что все разделы начнут выбирать «когда бюджет появится». Но всё было по-другому: то вперёд откладывали, то видели только «через пару лет».
Толик! Ты готов уже? закричала она, когда зашла в спальню, где он сидел, изучая новую игру на телефоне, с широкой усмешкой на лице.
Да, бабушка, вот-вот выбегу! в глазах его уже проскальзывала уверенность. Сначала нужна вода, потом тортик из «Сладкого лука», а потом и праздничный заезд.
Но времени у нас в обрез! Отвези тортик вовремя. Мы же вчера договорились!
Не волнуйтесь, всё будет красиво! улыбнулся он, не поднимая глаз.
Когда Толик вышел, Мария Ивановна вздохнула и вернулась в зал. Всё должно быть идеально. Её приветили не только родственники, но и её давние коллеги тридцать лет преподавала она литературу в школе 34.
Но тортик так и не был привезён. Вскоре приехала Мария, и Толик сказал, что «была длинная очередь». Но Мария Ивановна знала лучше. И вдруг кто-то пришёл с подарком в маленькой коробочке лежало два билета на оперу Чайковского, без звуков, но с таким достаточным количеством оценок.
И вот она стояла перед гостями, ещё растирая в голове эту идейную точку, как вдруг услышала ясный звук дверной звонок. Никто не ожидал его, но это был курьер с тортом.
Что, он не приехал? спросила Мария Ивановна, посмотрев на дочь.
Никак нет. Я звонила-звонила, он почему-то в трубке не отвечает.
Жостливо пожелав всем всем хорошего праздника, она отправила гостей к столу, а сама с отчуждением посмотрела на коробку.
А вы не думали уйти? спросила соседка.
Нет. Но вы действительно всё с собой поймёте.
Когда гости ушли, Мария Ивановна сказала дочери:
Я вела себя слишком мягко. Но всё же… Я не возьму на себя роль младшей дочери в пути мира с Толиком.
Вечером того дня Толик предстал перед ними, но уже с пустыми глазами, да и рук уже не вёл. Он, конечно, всё ещё бахвалился, как будто лишь забыл кое-что.
Я тоже не люблю, когда забывают корзины, сказала Мария Ивановна. У нас здесь новый порядок. С завтрашнего дня, добавила она, вы больше не жильцы в этой квартире. Соберите свои вещи.
Толик растерялся, но через день двинулся прочь.
А Мария Ивановна, всмотрела своё отражение в глаза дочери, и когда Катя впервые шла в собственную квартиру, она поняла была заслуженная радость. И возможно, как-то позже туда снова ворвётся поток звуков новых, но уже честных.
Вот так торт на юбилей стал не только поводом для извинений, но и началом для высшего пути. Для Марии Ивановны, для её дочери, и даже для Кати всё как-то вдруг стало неоправданно живым.
С тех пор прошло много времени, но я до сих пор вспоминаю ту тёплую осень, когда старый мир сдал позиции, а новый набрал хода. Весной следующего года Мария Ивановна уже вышла на свидание с репетитором по музыке, который вдруг подарили арбузы и билеты в Большой театр.
Если бы знал Толик какой жизнью всё обернулось бы сокровищ.