Я воспитываю троих детей, и они уже выбрали для меня место на кладбище. Но есть тайна, о которой они не знают, и которая, вероятно, их огорчит. Мне сорок пять лет, когда я женюсь. Женщина, с которой я решаю связать жизнь, уже имеет троих детей. Её прежний брак провалился, она остаётся без ничего только с детьми и парой старых чемоданов. У меня есть дом в Подмосковье, купленный на скопившиеся рубли и годы труда. Я не раздумываю: «Привозите детей, живите со мной. Будем семьёй».
Сначала всё тяжело. Трое детей каждый со своим характером, привычками, страхами. Старший всё спорит, средняя часто плачет по пустякам, младший не отходит от мамы ни на шаг. Я делаю, что могу: чинию их игрушки, отвожу в школу, покупаю одежду, когда позволяет зарплата. Я никогда не делю их на «мои» и «её» они просто наши.
Но потом всё рушится. Жена заболевает и уходит. Я остаюсь один с тремя детьми, не зная, как быть отцом, если ты не отец по крови. Мне советуют: «Отдай их родственникам, ты им ничего не должен». Я не могу. Они привыкли ко мне, а я к ним. Я расту их один, как умею.
Годы идут. Они вырастают, разъезжаются, создают свои семьи. Сначала звонят, приезжают, потом всё реже. Сейчас почти нет контакта, лишь по праздникам и то скорее из привычки. Я старею, болею, и недавно случайно узнаю: они давно выбрали для меня место на кладбище, будто ждут моего ухода.
И самая больная часть я дал им дом, заботу, еду, любовь. А в их памяти, наверное, я лишь «удобный старик с крышей». Нет благодарности, нет настоящего участия.
Но есть то, чего они не знают. Каждый день ко мне заходит соседка, простая женщина по имени Агрипина. Иногда приносит свежий хлеб, иногда небольшую порцию еды. Спрашивает, как я себя чувствую. Не ради денег, не ради наследства просто от доброты. Когда у меня поднялась температура, она сама вызвала врача и просидела со мной, пока я не уснул. Тогда я понял: близость не в крови, а в человечности.
Поэтому я решил: дом, где выросли дети, всё, что я накопил, я оставлю Агрипине. Не тем, кто ждёт моей смерти, а той, кто хотя бы спросила: «Как вы себя чувствуете сегодня?».
Может показаться жестоким, но вины не чувствую. Я отдал детям всё, что смог. Благодарность нельзя потребовать её только замечаешь. И теперь душа спокойна. Я знаю, что поступаю правильно. Пускай судят, если захотят. А скажите сами: имеет ли значение, кто записан в бумагах как «сын» или «дочь», если в трудный момент их нет рядом? Разве не ближе тот, кто подал руку, когда ты не мог встать?
Я решил. Наследство оставить не по крови, а по совести.
А вы как думаете? Кому действительно стоит отдавать любовь, время и то, что остаётся после нас: детям, которые отдалились, или тем, кто остался рядом, хоть и был когдато чужим?