Вчера расписались, она переезжает завтра, сказал сын в коридоре, пока я отложила сумку.
Зинаида Сергеевна, взгляните-ка на цены! соседка Валентина Ивановна указала пальцем на витрину. Килограмм помидоров триста рублей! Как будто грабят на базаре!
Не жизнь, а целая разорёнка, вздохнула я, поправляя сумку на плече. Раньше на пенсию хватало, а теперь елееле с концами сводишь.
А вы одна живёте? Сын-то не помогает?
Живу с сыном. Антон сейчас всегда в разъездах, работает много. Деньги приносит, но дома почти не бывает.
Ну хоть так, пожалела Валентина. У меня внуков только по праздникам вижу, а дети уже уехали.
Мы попрощались, я пошла домой, тяжёлые сумки тянули руки, а ноги уже гудели от похода по магазинам. Шестьдесят три года всё чаще дают о себе знать.
Квартира встретила меня тишиной. Антона, как обычно, не было. Я разложила покупки, поставила чайник, села у окна с чашкой чая и посмотрела на серый осенний двор.
Жизнь была размеренной и спокойной. После смерти мужа прошло пятнадцать лет, я привыкла к одиночеству и научилась справляться сама. Вырастила сына, дала ему образование, помогла встать на ноги.
Антону сейчас тридцать пять. Он программист в крупной фирме, зарабатывает неплохо. Мы живём вдвоём в трёхкомнатной квартире, которую муж когдато получил от завода. Сын занимает одну комнату, я другую, третья гостиная. Пересекаемся лишь за ужином, а то и реже.
Я не жалуюсь. Антон хороший сын, помогает деньгами, не пьёт и не создаёт проблем. Личная жизнь у него, мягко сказав, складывается не лучшим образом: то одна девушка, то другая, но ничего серьёзного.
Мам, не торопись с женой, говорил он, когда я осторожно поднимала тему брака. Найду, когда придёт время.
И, кажется, нашёл. Последние полгода он стал возвращаться домой реже, задерживаться вечером. На вопросы отвечал уклончиво, но я видела, что он влюблён.
Познакомишь меня с ней? спросила я однажды.
Познакомлю, мам. Когда придёт время.
Время пришло неожиданно. Я мыла посуду после ужина, когда услышала открывающуюся дверь. Антон вернулся раньше обычного.
Мам, ты дома? голос его дрожал от радости.
На кухне!
Он появился в дверном проёме, расхвостившись, глаза горели. Я сразу поняла, что случилось чтото важное.
Мам, надо тебе коечто сказать.
Говори, я слушаю.
Он прошёл в комнату, я последовала за ним. Он нервно ходил взадвперёд, подбирая слова.
Расписались вчера, она переезжает завтра, вырвалось у него, когда он остановился посреди комнаты.
Я опустилась на стул, мир вокруг будто покачал.
Что? прошептала я.
Я женился. Вчера расписались. Василиса завтра переедет к нам.
Ты шутишь?
Нет, мам, всё серьёзно.
Почему ты мне ничего не сказал?
Получилось спонтанно.
Спонтанно? Женитьба спонтанно? голос мой задрожал.
Мам, не начинай. Я взрослый, сам решаю.
Я даже не видела эту как её Василису!
Увидишь завтра. Она хороший человек, тебе понравится.
Я сидела, не в силах пошевелиться. Шок был такой сильный, что слова застряли в горле.
Мам, скажи чтонибудь, он присел рядом, скрестив ноги.
Что я должна сказать? Поздравляю? Ты даже не предупредил меня!
Я предупреждаю. Вот сейчас.
После того, как расписался! Это не предупреждение, а факт!
Прости, так вышло.
Я встала, прошла в свою комнату, закрыла дверь, села на кровать, уронила лицо в ладони. Слёзы катились по щекам, но я сдерживала всхлипы.
Сын женился без моего ведома и благословения. Завтра привёз в дом чужую женщину, и я должна радоваться? Нет, я не могла спать всю ночь, ворочалась, думала, переживала. Кто она? Почему Антон так поспешил? Может, она уже беременна?
Утром я встала с тяжёлой головой и красными глазами. Антон уже ушёл на работу, оставив записку на кухне: «Мам, будем вечером. Приготовь, пожалуйста, чтонибудь к ужину. Люблю тебя». Люблю тебя легко сказать. А как же мои чувства? Как же моё мнение?
Я машинально начала готовить. Сварила борщ, пожарила котлеты, сделала салат. Руки двигались сами, а голова была занята мыслями.
К вечеру я вымыла пол, протерла пыль, накрыла стол. Дом был чист и уютен, только на душе скребли кошки.
Дверь открылась около восьми. Я стояла на кухне, вытирая руки полотенцем, сердце колотилось, будто вотвот выпрыгнет.
Мам, мы дома! бодро прозвучал голос Антона.
Он вышел в коридор. Сын стоял рядом с девушкой. Высокая, стройная, светлые волосы, яркий макияж. На вид лет двадцать пять, не больше.
Мама, это Василиса. Василиса, это моя мама, Зинаида Сергеевна.
Здравствуйте, протянула она руку, улыбаясь.
Здравствуйте, я пожала её холодную ладонь.
Василиса была в дорогой кожаной куртке, модных джинсах, на шее блестела золотая цепочка, выглядела как с обложки журнала.
Антоша говорил, что ты готовишь ужин. Как мило! щебетала она, снимая куртку.
«Антоша» я сморщилась. Никто никогда так не называл моего сына.
Проходите в кухню, сухо сказала я.
За ужином Василиса говорила без умолку, рассказывая о свадьбе, о том, какой Антон замечательный, как она счастлива. Антон смотрел на неё влюблёнными глазами, ловил каждое слово.
Я молча ела борщ, изредка кивая. Всё меня раздражало: эта вертлява, то, как сын на неё смотрит, то, что всё случилось так внезапно.
Зинаида Сергеевна, а можно я буду вас называть мамой? спросила вдруг Василиса, хлопая ресницами.
Как хочешь, холодно ответила я.
Ой, как здорово! У меня своей мамы нет, она давно умерла. А ты замечательная свекровь!
После ужина Антон повёл жену показывать квартиру. Я осталась убирать со стола, слыша их голоса, смех, шаги.
А это будет наша спальня, говорил он.
Ой, а где мама будет спать? удивилась она.
Как где? У неё своя комната.
Аа, ну да, конечно.
Я сжала губы. Значит, она думает, что я уступлю своё место? Как бы не так.
Вечером, когда молодые устроились в комнате Антона, я легла в своей. Слышала сквозь стену их приглушённые голоса, смех. Мне было одиноко и горько.
Утром я проснулась рано, как всегда, пошла готовить завтрак. Через час Василиса появилась, зевая и потягиваясь.
Доброе утро, мамочка! пропела она.
Доброе, буркнула я.
Ой, вы уже завтрак готовите? Как заботливо!
Я всегда готовлю.
А я по утрам кофе только пью.
Антон любит плотно позавтракать.
Ничего, отвыкнет, легко сказала она, наливая себе кофе.
Я стояла у плиты, переворачивая сырники. Отвыкнет значит, она уже планирует менять его привычки.
Антон вошёл, сел за стол. Я положила ему тарелку с сырниками, налила чай.
Спасибо, мам, он улыбнулся.
Антоша, ты что, правда будешь это есть? скривилась она. Столько калорий!
Я всегда так завтракаю.
Ну не знаю, я бы на твоём месте следила за фигурой.
Он посмотрел сначала на неё, потом на меня. Я отвернулась, чтобы не показывать, как больно.
После завтрака Василиса начала разбирать вещи. Привезла три огромных чемодана, кучу коробок, раскладывала их в комнате, вешала в шкаф.
Антоша, а где я буду хранить косметику? Здесь мало места!
Не знаю, найдём.
Может, попросим маму освободить полочку в ванной?
Я проходила мимо, остановилась.
В ванной нет свободных полок.
Ну как же нет? выглянула она. Там же целый шкафчик!
Там мои вещи.
Ну можно же немного подвинуть!
Не могу.
Василиса надула губы, обиженно посмотрела на Антона.
Мам, ну освободи одну полку, пожалуйста, попросил сын.
Я молча прошла в ванную, переставила баночки, освободила одну полку, вернулась в комнату, закрыла дверь. Слезы снова душили. Я чувствовала себя лишней в собственном доме.
Прошла неделя. Василиса обживалась, менялась мебель, вешала картинки.
Зинаида Сергеевна, а давайте переставим диван в гостиной? предложила она. Так будет уютнее!
Он стоит на этом месте двадцать лет.
Ну и что? Перемены это хорошо!
Мне не нужны перемены.
Ой, да ладно! Антоша, скажи маме, что так будет лучше!
Антон метался между женой и матерью, пытаясь всем угодить. Диван в итоге переставили. Я ничего не сказала, лишь ушла в свою комнату.
Василиса не любила готовить. Приходила на готовое, ела, оставляла грязную посуду. Я молча убирала за ней.
Мамочка, вы такая хозяйственная! восхищалась она. Я совсем не умею готовить.
Можно научиться.
Зачем? Вы же так хорошо готовите!
Я понимала, что невестка просто использует меня, не хочет напрягаться, перекладывает всё на свекровь.
Однажды вечером я решила идти в магазин. Василиса лежала на диване, смотрела телевизор.
Василиса, сходи за хлебом, пожалуйста. Мне тяжело.
Ой, Зинаида Сергеевна, я сегодня устала! Можно Антошу попросить?
Антон на работе.
Тогда сами сходите, вы же всегда ходите.
Я взяла сумку и вышла. Слезы снова душили. Невестка даже в магазин не хочет идти за мной.
Я шла домой медленно, тяжёлая сумка оттягивала руку, в груди кололо. На площадке остановилась, отдышалась.
Дома Василиса всё так же лежала на диване, Антона ещё не было.
А, вернулись! Что купили?
Я молча прошла на кухню, начала разбирать покупки, руки дрожали, сердце колотилось.
Вечером за ужином Василиса объявила:
Антоша, а давай устроим вечеринку? Пригласим моих друзей!
Хорошая идея, обрадовался Антон.
Мам, вы не против? спросила она, но в голосе не было вопроса, а только уверенность.
А моё мнение когото интересует? устало спросила я.
Мам, ну что ты? нахмурился Антон. Конечно, интересует!
Тогда я против. Плохо себя чувствую, мне нужна тишина.
Ой, Зинаида Сергеевна, один раз можно! Мы будем тихо!
Нет.
Антоша, скажи ей!
Антон посмотрел на меня, потом на жену.
Мам, пожалуйста. Марина хочет отметить нашу свадьбу с друзьями.
Свадьба была месяц назад.
Ну и что? Лучше поздно, чем никогда!
Я встала из-за стола.
Делайте что хотите. Я пойду к соседке.
Вечеринка прошла в субботу. Василиса пригласила десять молодых, шумных людей. Они пришли с бутылками, включили громкую музыку.
Я ушла к Валентине Ивановне, села у неё до поздна, пила чай, жаловалась.
Ой, Зина, это же классика! качала головой Валентина. Молодая жена всегда выкручивается против свекрови!
Я не мешаю им!
Ты для неё помеха самой своей суетой. Ей квартира нужна, чтобы чувствовать себя хозяйкой.
Это моя квартира!
Ну отставай своё. Иначе тебя затопчут.
Я вернулась домой поздно. Гости ещё не разошлись, музыка гремела. Я прошла в свою комнату, заперлась.
Утром квартира выглядела в ужасном состоянии: грязная посуда, окурки, разлитое вино. Василиса спала, Антон тоже.
Я начала убирать. Мыла посуду, вытирала столы, мыла пол. Три часа работы и всё в порядке.
Василиса проснулась к обеду, вышла в кухню зевая.
Доброе утро! Ой, вы уже всё убрали? Спасибо!
Пожалуйста, сухо ответила я.
А где Антоша?
Спит.
Ой, вчера так здорово посидели! Жаль, что вас не было!
Мне не жаль.
Василиса налила себе кофе, села за стол.
Зинаида Сергеевна, а вы не думали переехать к комунибудь? К подруге или родственникам?
Я замерла у плиты.
Что?
Вы же одна, а мы молодая семья. Нам нужно пространство, понимаете?
Это моя квартира.
Формально да. Но Антоша же ваш сын, значит, и его тоже!
Квартира записана на меня.
Ой, да ладно, какая разница! Главное семья, а не бумаги!
Я никуда не поеду. Это мой дом.
Ну вы же не будете вечно с нами жить!
Буду. Пока жива.
Василиса надула губы, недовольно фыркнула.
Ну не знаю. Это както не посовременному. Молодым нужна свобода!
Свободы в трёхкомнатной квартире мало?
Мало! Вы постоянно тут ходите, готовите, в ванной торчите! Я не могу расслабиться!
Я вышла из кухни, чтобы не наговорить лишнего, села в своей комнате, обхватила голову руками.
Вечером я поговорила с сыном. Он пришёл с работы, я позвала его к себе.
Сын, надо с тобой серьёзно поговорить.
Слушаю, мам.
Твоя жена сегодня сказала, что я должна уехать. Что вам нужна свобода.
Он покраснел.
Мам, она не то имела в виду…
Что же она имела в виду?
Мы хотим иногда побыть одни.
У вас своя комната.
Этого мало. Хочется всю квартиру для себя.
Антон, это моя квартира! Я здесь прожила всю жизнь!
Я знаю, мам. Но может, стоит подумать? Поживёшь у тЯ решила, что останусь в своей квартире, а они найдут себе новый уголок в другом месте.