Помню, как давнымдавно я, Людмила, уже давно строила в голове план: взять ребёнка из дома воспитателя. Муж, с которым шесть лет прожила, без единой общей крохи, бросил меня ради более молодой и более успешной дамы. Семейная жизнь измотала меня до предела; сил и желания снова строить семью уже не осталось. Я решила, что если уж тратить душевное тепло, то не на спутника, а на того, кто действительно в нём нуждается.
Сначала я пошла в отдел опеки, собрала все нужные бумаги, даже отбила небольшую пошлину в триста рублей, и задумалась: где мне найти того самого мальчишку, который станет продолжением моего сердца за эти тридцатьвосемь лет? Я не хотела младенца, боялась, что возраст уже прошёл тот порог, когда женщина тайно жаждет ночных бессонных часов, пеленания и убаюкивания. Поэтому я отправилась в детский дом в надежде найти ребёнка пятишести лет, который мог бы стать моим родным.
Я ехала в трамвае по московским улицам, нервничая, словно перед первым свиданием, и не замечала, как весна полностью расцвела над городом: лёгкий холодок утреннего ветра, яркое солнце, шуршание листьев. Трамвай скрипел на изгибах, а мысли мои кружились вокруг будущего ребёнка, ещё не знающего, что судьба уже предначертана.
В окнах трамвая мелькали гудящие автомобили, спешащие люди, но никто из них не знал, что я, Людмила, еду навстречу своему счастью. Я отвернулась к окну, но даже не видела, что происходит снаружи, потому что уже улыбалась своему будущему сыну, с которым должна была встретиться через несколько минут.
Остановку я назвала «Детдом», а следующая «Детсад». Выходя, я сразу увидела старый особняк с обрушившейся штукатуркой на колоннах, будто их раскрасили в камуфляж, чтобы «враг» их не заметил. Я вошла, объяснила охраннику свою цель, и он провёл меня к кабинету директрисы.
Директриса пожилая женщина в потёртой вязаной кофте, с глазами, в которых уже читался опыт многих лет встретила меня у стола. Мы говорили недолго, потому что уже созванивались накануне.
Ну что, пойдем выбирать? сказала она, вставая со своего места.
Я последовала за ней по длинному коридору, где темносиние панели мерцали в полумраке. Директриса прошептала через плечо:
Младшая группа сейчас в игровой, значит, и нам туда.
Мы толкнули дверь и вошли в комнату, где пятнадцать детей, девочек и мальчишек, возились на ковре, окружённые полками с игрушками. Воспитательница сидела у окна, время от времени поднимая голову и зорко наблюдая за порядком.
Как только мы вошли, малыши бросились к двери, обняли меня и директрису, подняли головы и закричали в один голос:
Это моя мама! За мной!
Нет, это моя мама! Я её сразу узнал! Я её сегодня во сне видел!
Возьми меня! Я твоя дочка!
Директриса ласково погладила детей по головам, бросая мне короткие описания каждого. Я растерялась, ведь выбирала нельзя было одного, а всех
Но внимание моё привлек мальчишка, сидящий у окна на маленьком стульчике, который не подошёл к нам, а лишь обернулся и разглядывал привычный для него мир. Я подошла к нему и, не задумываясь, положила руку ему на голову.
Под ней блеснули слегка косые глаза, неясного оттенка, к лицу с скучалой щекой, широким носом и светлыми, едва заметными бровями. Он вовсе не походил на тот образ, который я рисовала в голове. И, словно подтверждая моё предчувствие, мальчик сказал:
Вы всё равно меня не выберете.
Но взгляд его был полон просьбы о чёмто другом.
Почему ты так думаешь, малыш? спросила я, не убирая руки с его головы.
Потому что я всё время сопливый и часто болею. У меня ещё сестрёнка есть, Неля, в малышковой группе. Я каждый день к ней бегаю, глажу её по голове, чтобы она помнила, что у неё есть старший брат. Меня зовут Витёк, и без Нели я никуда не пойду
Сразу же из его носа потекли сопли, будто от напряжения.
Тогда я, Людмила, поняла, что всю жизнь ждала встречи с этим сопливым Витёком, часто болеющим мальчишкой, и с его сестрой Нелёй, которую ещё не видела, но уже полюбила. И в этом воспоминании, как в старой сказке, я нашла своё истинное счастье.