Аграфена, хватит уже! говорил муж, невозможно жить в одной квартире с такой тягой! Ты сама себя в это состояние загнала. Кто тебя не пускает на улицу? Я тебя же не держу в темнице! Иди гуляй, если хочешь, кто тебе мешает?
***
Аграфена Смирнова сидела у большого окна гостиной, печально глядя на осенний парк. Снаружи жизнь выглядела, как идеальная живопись: любящий муж, ожидание первенца, просторный дом, купленный в ипотеку. Ей было лишь двадцать пять, и наружу она походила на образцово успешную молодую женщину, но внутри давно поселилась густая, вязкая тоска.
Эта апатия выросла после того, как рухнула её единственная попытка профессионального самовыражения. Три года назад, переехав в Москву, Аграфена проработала всего два месяца. Ожидание обещанного вознаграждения превратилось в полное фиаско, и с тех пор руки опустились. Собеседования, подстроенные знакомыми, не принесли результата, а страх перед людьми стал её постоянным спутником.
Парадокс был в том, что, имея диплом психологии, она оказалась самым безнадёжным случаем для самой себя. Образование, которое должно было стать ключом к пониманию мира, теперь служило лишь горьким напоминанием о том, как далеко она от прежней компетентности.
Одиночество в большом доме давило особенно сильно. Муж, Дмитрий Петрович Кузнецов, старше её на несколько лет, много работал. Когда Аграфена однажды попыталась поделиться своей тяжестью, он отмахнулся с раздражением.
Ой, дай уже покой! Не нуди, ты вызываешь у меня негативные эмоции, сухо прозвучало его слово. Она старалась не тревожить его, тем более что он полностью обеспечивал их. Финансового давления не было, но иногда в мелочах проскакивали упрёки.
Ты совсем не ценишь то, что я делаю, мог бы сказать он, хотя Аграфена тратила на себя минимум средств. Семья мужа тоже была полна проблем. Свекровь Татьяна Петровна с первого взгляда её не полюбила. Аграфена, будучи тихой, не вляпалась в семейные сплетни, что лишь раздражало тещу.
Она считает нас жуликами и аферистами, вспоминала Аграфена предсвадебные разговоры. Тётя Татьяна настаивала на брачном договоре, требуя подтверждения серьёзных намерений. Родные принесли сто тысяч рублей огромную сумму для их деревенской семьи, но отношения не изменились. Постоянный негатив, фальшивая любезность при личных встречах выматывали её до предела.
Отношения с отцом Иваном Петровичем были катастрофой с детства. Нужно было выпрашивать деньги даже на хлеб, что оставило глубокий шрам. Недавно он поставил точку, заявив, что она ему не дочь и что от него ей нужны были только деньги.
Хватит клянчить! сказал он по телефону, у мужа проси! Замуж вышла, я тебя содержать не обязан! А у мужа она просить стеснялась. После этого Аграфена прекратила всякое общение, но чувство унижения не исчезло.
Беременность дала кратковременную передышку: теща временно притихла. Но муж стал появляться дома всё реже, возвращаясь почти каждый вечер в темноте.
Мне нужно больше гулять, говорила она сама себе, но страх перед людьми парализовывал. Выйти за порог было сродни подвигу муж отказывался сопровождать, всегда «не хватает времени».
Ситуацию ухудшала младшая сестра мужа, Марина Кузнецова, которой Аграфена помогала поступить в столичный вуз. Получив помощь, Марина внезапно начала хамить, игнорировать её, будто Аграфена вовсе не существовала.
Она со мной как с собакой разговаривает, жаловалась мать Аграфены, что я ей сделала плохого? Наоборот, помогала всегда, чем могла.
Однажды вечером, когда Дмитрий пришёл домой, Аграфена собралась с духом и села напротив него в гостиной.
Нужно поговорить о том, что происходит между нами, начала она тихо. Муж отложил телефон.
О чём, Аграфена? У меня был тяжёлый день. Если ты опять будешь ныть, лучше не начинай! Я устал! Он взмыл.
Дим, я больше так не могу. Чувствую себя совершенно ненужной, сказала она.
Муж разозлился:
Ты несёшь чушь. У тебя есть всё: дом, я, скоро ребёнок. Что тебе не так?
Внешне да. Но я не чувствую себя частью этого. Мне страшно выходить из дома, я боюсь людей, не могу работать. Это не лень, а проблема, ответила она.
Ну ты же психолог, усмехнулся он, и улыбка обожгла её, сапожник без сапог. Ты сама себя загнала в угол страхом. Перебори себя и живи, как нормальный человек.
Ты не понимаешь, это не страх, а отстранённость. После провала с работой я потеряла ориентиры. А твоё мать её отношение просто невыносимо, пробормотала Аграфена.
Не начинай про маму. Она бывает резка, я знаю. Но она уже не молодая, и переживает за меня, ответил он.
Аграфена грустно усмехнулась:
Переживает, что мы её обманем? Что мы не такие, как казалось? Она до сих пор не верит в наш брак, я это чувствую. Дим, она считает меня какойто аферисткой.
Аграфена, ты драматизируешь. Нужно просто найти занятие. Сходи к подруге, погуляй в парке. Убирай квартиру! Я возвращаюсь с работы, а дома бардак, сказал он.
У меня нет подруг здесь. А выходить одной я боюсь! И ты мне ничуть не помог, когда сказал, что я вызываю у тебя негатив. Ты думаешь, это меня подкрепит? Дим, мне нужна поддержка
Я устал от твоих жалоб! Ты сидишь дома, я работаю, чтобы обеспечить тебя всем, а ты только ноешь
Я не прошу, чтобы ты всё обеспечивал! Мне нужна твоя поддержка, внимание, забота, хоть немного. Я чувствую себя ниже плинтуса, а ты лишь усугубляешь это, прошептала она.
Хватит! взорвался Дмитрий, ты ведёшь себя как неблагодарная.
Слезы подкатывали к горлу, но Аграфена сдержала их.
Я не чувствую себя твоей женой, я лишь прислуга в этом доме, которая портит картину благополучия. Твоя сестра мне грубит, твоя мать плетёт интриги, а ты говоришь, что я вызываю у тебя негатив, сказала она.
Может, ты сама провоцируешь их своим поведением? бросил он.
Разговор закончился без разрешения. Муж встал и ушёл в спальню, не сказав больше ни слова. Аграфена осталась в гостиной, осознав, что, пытаясь вылить душу, лишь укрепила стену между ними. Отношения с отцом, унижения со стороны тещи, провал в карьере всё это слилось в один большой ком, мешающий дышать.
***
На следующий день она приняла решение. Она не могла изменить ни тещу, ни отца, но могла изменить своё отношение к происходящему. Можно было бы закрыться в скорлупе и разорвать все контакты с миром, но Аграфена так поступить не могла скоро она станет матерью, и ради ребёнка нужно было чтото менять.
Взяла она свой ноутбук и впервые за долгое время открыла аккаунт в соцсети. Там в друзьях были люди из «прошлой» жизни, которые могли бы помочь.
Привет, Екатерина. Мне нужна помощь. Я полностью потерялась, написала она бывшей однокурснице, которая, как помнила, вела частную практику.
Скоро пришёл ответ с предложением созвониться. Когда они заговорили, Аграфена впервые за долгое время почувствовала, что её слушают без осуждения и без требования «быть благодарной».
Аграфена, ты не поможешь себе, пока сидишь в изоляции. Беременность стресс, а муж он не психолог, он просто не знает, как тебя поддержать, сказала она.
И как выйти из этого страха? Я не могу работать, даже в магазин зайти как только делаю шаг за дверь, меня трясёт
Начнём с малого. Рассказывай каждый день, что чувствуешь, без прикрас. Я тебя в беде не оставлю, ответила Екатерина.
Аграфена начала работать с ней онлайн, обсуждая детские травмы, связанные с отцом, и текущее состояние. Страх не исчез в один миг, но она упорно работала над тем, чтобы его подавить. Разговор с мужем о будущем состоялся, но теперь она не стала обвинять.
Я начинаю работать удалённо. Это и моя терапия, и моя профессия. Не буду просить деньги, сам буду зарабатывать, заявила она.
Дмитрий удивился:
И что это будет за работа?
Кризисный центр ищет оператора. Я буду беседовать с женщинами, попавшими в трудную ситуацию. Слушая их, я помогаю и себе, ответила она.
Дим пожал плечами:
Ну да, ты же психолог. Пробуй. Хуже уже не будет.
Под чутким руководством подруги Аграфена медленно, но уверенно меняла свою жизнь. Работа приносила удовлетворение там она действительно нужна. Со временем она надеялась вновь стать прежней. Главное было, чтобы её состояние не отразилось на ребёнке, главное вырваться из депрессии. А то, что это депрессия, уже не вызывало сомнений.