Было дело давнее, в глубинке русской. К тридцати годам у Степана за плечами осталась чеченская кампания, два ранения, да милость Божья. После второго ранения долго в госпитале отлеживался, а потом вернулся в родную деревню.
Деревня за эти годы переменилась, да и люди тоже. Все его сверстники обзавелись семьями, а Степан вдруг встретил Аленушку. Когда уходил служить, она еще девчонкой-подростком была, а теперь двадцать пять, да такая красавица, что глаз не отвести. Незамужняя, правда. Не встретился ей парень по сердцу, а за первого попавшегося идти не хотелось.
Степан плечистый, крепкий, с обостренным чувством справедливости не смог пройти мимо.
Неужто ждала меня, раз замуж не вышла? улыбнулся он, глядя на нее.
Может, и ждала смутилась Аленушка, сердце ее заколотилось.
С той поры они стали видеться. Шла поздняя осень, бродили они по опушке, листья под ногами шелестели.
Степа, да отец мой нас не благословит вздохнула Аленушка. Он уже дважды сватался, а она знала не позволит.
А что он мне сделает? Не боюсь я твоего батю, твердо сказал Степан. Коль побьет в тюрьму сядет, тогда и мешать не станет.
Ой, Степа, да ты его не знаешь Жесток он, да и власть у него в деревне все ниточки в руках держит.
И вправду, Федор Кузьмич был в тех краях первым человеком. Начинал с малого, а потом пошли слухи, что с воровскими делами связан. Мужик коренастый, взгляд холодный, нрав крутой. Еще в молодости фермы понастроил, скотину разводил. Полдеревни у него в работниках ходило. Все перед ним гнулись, а он возомнил себя чуть ли не царем.
Отец меня за Петьку, сына своего приятеля, замуж выдать хочет, жаловалась Аленушка. А тот пьяница да обжора, терпеть его не могу. Сто раз отцу говорила не слушает.
Да живем мы, как в темные века! Кто нынче силой замуж выдает? удивился Степан.
Любил он Аленушку всей душой и ласковый взгляд ее, и горячий нрав. А она без него и жизни не мыслила.
Пошли, вдруг решительно взял он ее за руку.
Куда? она догадывалась, но не сопротивлялась.
Во дворе Федора Кузьмича стояли он сам да брат его младший, Григорий, вечный подручный.
Федор Кузьмич, руки вашей дочери прошу, прямо сказал Степан.
Мать Аленушки на крыльце стояла, рот ладонью прикрыла знала, каков муж в гневе.
Федор Кузьмич аж побагровел от злости, глаза сверкали, а Степан глядел ему в лицо, не отводя взгляда. Не понимал мужик, откуда у этого солдата столько наглости.
Пошел вон, контуженый! рявкнул он. Моя дочь за тебя не пойдет. И ноги твоей здесь больше не будет!
Все равно обвенчаемся, спокойно ответил Степан.
Деревня Степана уважала, а Федор Кузьмич и представить не мог, что такое война. Для него только деньги значились. Обидно стало Степану. Кулаки сжал, но тут между ними Григорий встал знал, что ни тот, ни другой не отступят.
Пока Григорий Степана со двора выпроваживал, отец Аленушку в дом загнал, будто малолетнюю. Федор Кузьмич никому спуску не давал.
А ночью в деревне пожар вспыхнул мастерскую Степана, которую он недавно открыл, огонь спалил.
Сволочь сквозь зубы процедил Степан. Сомнений не было чьих рук дело.
Через десять минут они уже мчались по трассе. Накануне Степан Аленушке записку передал велел с вещами выходить. Она согласилась без раздумий. Из окна сумку ему подала, а потом и сама выбралась, прямо в его объятия.
К утру будем далеко, прошептал он. Люблю тебя больше жизни.
Страшно как-то прижалась она к нему.
Но не успели они отъехать, как сзади фары блеснули. Мерседес отцовский их догнал, дорогу перекрыл.
Нет Аленушка вся сжалась.
Федор Кузьмич с двумя верзилами к машине подошел, дочь за руку вытащил. Степан кинулся защищать тут же с ног сбили. Молча били, жестоко. Потом уехали, а он на обочине остался.
Кое-как домой добрался, неделю отлеживался. Дело о поджоге закрыли якобы проводка неисправная. Но Степан знал правду. Больше всего Аленушку тревожил не отвечала, телефон не доступен.
А ее отец в город к сестре старшей, Марфе, отправил. Деньги оставил да пригрозил:
Из дома не выпускай, телефона не давай. Смотри у меня! И, глянув на дочь, добавил: Воротишься в деревню твоего ухажера либо за решетку упрячу, либо в лесу закопаю. Мне это плевать.
Эх, Федор покачала головой Марфа. Зачем дочке жизнь ломаешь?
Аленушку в комнату отвела. Знала надо переждать, пока гнев отцовский не остынет.
А в деревне слух пустили, будто Аленушка за Петьку замуж выходит, свадьба скоро, в деревню больше не вернется.
Ничего, утешала Марфа. Отец остынет, работу найдешь, жизнь устроишь.
Без Степана?
Без него, вздохнула тетка.
Через пару недель Аленушка поняла ждет ребенка. Марфа успокаивала, жалела племянницу.
Отцу знать не надо.
Аленушка рыдала. Отец ее сейчас меньше всего волновал лишь бы Степану сказать. Да номера его не помнила, телефон отец разбил. Даже если тетя позволит позвонить куда?
Ненавижу его! кричала она в отчаянии. Не человек он, а зверь!
Марфа молчала. Да и было за что ненавидеть.
Шли годы. Степан Аленушку не забыл. Жил, как в тумане. Ничто не радовало, на девок не глядел, работал, тосковал. Даже запивать начал, да быстро бросил не по нраву пришлось.
А тем временем Аленушка сына родила славного мальчонку, Ванюшкой назвали. Вылитый отец. Мать изредка наведы