Вот адаптированная история под русскую культуру:
Леша сидел в своем кабинете, когда зазвонил телефон. На экране имя жены. Он удивился днем она звонила редко.
«Алё, Катя. Что-то случилось? Я тут немного занят», сказал он, не отрывая глаз от монитора.
«Тут кошмар», голос её дрожал, сдавленный слезами, «Нас выгнали. У нас больше нет дома!»
«Чего?!» Леша вскочил со стула, «С квартирой что-то произошло? Пожар? Ограбление?»
«Квартира цела но нам нельзя там больше жить», прошептала Катя.
«Как нельзя? Кто может запретить нам жить в своей же квартире?!»
«А кто бы ещё твоя мать!» вырвалось у неё, и в голосе сквозило всё боль, злость, отчаяние.
Годами они с Катей и детьми жили в Москве. Старшей было семь, младшей пять. Начинали с нуля, много работали. Потом повезло: отец Кати неожиданно унаследовал квартиру от дальнего родственника в Подмосковье.
«Живите там», сказал тогда старик, «Я пенсионер, налоги небольшие, квартира останется на мне, но мы вас не побеспокоим».
Они сделали ремонт, купили мебель. Чувствовали себя как дома. Хотя квартира официально не была их, она стала родной. Только Катя жила с постоянным чувством тревоги.
«Мы вкладываем сюда столько сил, а в документах нас нет», говорила она Леше.
«Не переживай. Мои родители рядом. Кто нас выгонит? Мы же семья».
Но стало хуже их выгнали. Не чужие, а свои же.
Поводом стал день рождения отца. Они приехали, отпраздновали. Но на следующий день свекровь неожиданно появилась у них:
«Мы решили: ваш двоюродный брат Ваня переезжает к вам. Он теперь учится, а в общежитии мест нет. У вас место есть. И», холодно добавила она, «квартира всё равно наша, так что мы решаем, кто здесь живёт».
Катя онемела. А Леша лишь кивнул:
«Без проблем. Места хватит».
Ей хотелось закричать, но она стиснула зубы. Не время. Но что-то в ней сломалось в тот день.
Ваня заселился и вёл себя как хозяин. Ел на диване, орал, не убирал. Всё, к чему прикасался, превращалось в бардак. Потом приехали родители Леши «проведать внука». И начался кошмар.
«Ванины ботинки грязные!» отчитывала свекровь. «Почему куртка не постирана?! И где пирог?!»
Она командовала, как сержант. Готовила, мыла, убирала. Потом вдруг, без предисловий, бросила Кате:
«Не понимаю, как мой сын может жить с такой, как ты! Уходи. Оставь квартиру».
«Куда мне идти? Аренда дорогая, у девочек свои семьи»
«Не мои проблемы. Собирай вещи».
Когда Катя отказалась, свекрови надоело:
«Я уговорю Лешу. Он подпишет развод».
Катя молча собирала вещи, слёзы катились по щекам.
Леша узнал и примчался.
«Мама, ты что творишь?! Ты выгоняешь мою жену?!»
«Она лишняя. И вообще она пьёт!»
«Что?!»
«Я слышала, бутылки звенели. Чего скрываешь? Такую под своей крышей не потерплю. Квартира моя я решаю».
«Мама, это Ваня с мусором носился!»
«Не вали на парня! Если она тут ещё раз появится не жалуйся».
«Тогда я уйду с ней».
«Тем лучше. У Вани теперь девушка, она сюда переедет».
Леша сжал кулаки, но промолчал.
«Ладно. Два дня».
Позже он сказал Кате: «Не плачь. Мы всё вывезем Саша поможет, у нас гараж. Всё наладится. Купим своё. Может, не так, как мечтали, зато наше».
Через три дня свекровь приехала с дочерью Ольгой загруженные, как на войну. Мясо, рыба, консервы, мешки с картошкой
«Они правда съехали?!» Ольга не могла поверить.
«Пусто Ни кухни Ни холодильника Ни мебели»
«Выгружайте на балкон».
«Но там дождь! Мам, тут даже спать негде!»
Анна Смирнова набрала сына он не взял трубку. Внучки тоже.
«Аня Бабушка» попробовала она дозвониться до старшей, но в ответ услышала только:
«Больше не звони!»
В квартире остался только старый грязный диван. И ведро в ванной символ разрушенной мечты.
Полгода спустя Катя готовила ужин в новой квартире. Зазвонил телефон. Незнакомый номер.
«Леша, это я Мама Ты не берёшь трубку Прости. Возвращайтесь. Живите здесь».
«Мы уже живём. В своей квартире».
«В своей? Зачем вам ещё одна? У вас же есть наша!»
«Ваша ваша. А наша наша».
«А внучки? Они меня вычеркнули!»
«Им ничего не надо. У нас всё есть. Забудьте про ту квартиру. Мы туда не вернёмся».
Леша положил трубку. Эта глава была закрыта. И больше её не откроют.