Сегодня вспомнила, как попала в класс к Татьяне Сергеевне. “Я возьму вашу девочку к себе, если не возражаете”, сказала она, случайно услышав разговор мамы с завучем и другой учительницей.
А та преподавательница, в чей класс мама пыталась меня устроить, категорически отказывалась брать меня.
“Она же у вас будет двоечницей, читать не умеет, даже буквы в слоги складать не может, вот её аргумент. И где это видано, чтобы в “А” классе были двоечники?”
Она была права. Я не умела ни читать, ни писать. Мама со мной не занималась я наотрез отказывалась сидеть за букварём летом. Мне хотелось гулять, и мама часто говорила: “С утра до ночи во дворе пропадаешь!” А я всего лишь стремилась изучить каждый уголок нашего двора, а потом и соседних, залезть на каждое дерево. С такими желаниями и дня не хватит.
Но Татьяна Сергеевна, видимо, разглядела во мне что-то. Так я оказалась в “Б” классе. Поведение оставляло желать лучшего, но училась я на отлично. Мне было легко и интересно она умела найти подход к каждому.
Как же мы её любили! В нашем классе до пятого не было не только двоечников, но даже троечников одни отличники. Иначе у Татьяны Сергеевны учиться просто не получалось.
Она уже была на пенсии, когда мы выпускались из начальной школы. Своих детей у неё не было, замужем она тоже не была. Всю жизнь посвятила нам.
По выходным мы часто собирались у неё дома это был настоящий праздник. В её квартире всегда стояли свежие цветы, лежали горы разных конфет, хотя в те времена это было дефицитом. Нередко мы заставали у неё бывших учеников кто-то оставался с нами и рассказывал истории из школьных лет, о совместных поездках. И мы мечтали, что когда-нибудь тоже будем приходить к ней с угощениями и делиться воспоминаниями.
Татьяна Сергеевна жила одна в трёхкомнатной квартире, доставшейся ей от родителей. Обстановка была простой, но со вкусом. Можно было подолгу разглядывать вещи на полках подарки учеников или то, что они мастерили сами. А в одной комнате стояли сплошные книжные шкафы целое море книг, а рядом уютное кресло.
Вот в нём она и садилась, а мы, как цыплята, рассаживались на мягком ковре у её ног, кто-то и вовсе ложился. Она доставала какую-нибудь интересную книгу и читала вслух, а потом мы бурно обсуждали прочитанное. Были у нас и другие беседы она рассказывала о художниках, поэтах, композиторах, ставила пластинки, погружая нас в мир искусства.
Каждое начало сезона мы отправлялись с мольбертами в парк рядом с её домом. Там, в тишине, мы переносили на бумагу новый сезон кто как его видел и чувствовал. Лишь зимой мы рисовали у неё дома, глядя в окно на заснеженный парк. А какие картины получались у Татьяны Сергеевны просто чудо! Потом она дарила их кому-нибудь из нас. Ещё мы играли в шашки, и победителю доставался приз.
После школы мы часто навещали её. Потом она выпустила ещё один класс и ушла из школы. Но не на покой продолжила заниматься с детьми дома.
Ушла из жизни Татьяна Сергеевна на восьмидесятом году. Сидя в любимом кресле с книгой в руках, она закрыла глаза, словно уснула. Рядом была одна из её учениц Наташа, уже взрослая женщина, работавшая врачом и забегавшая к ней после смены.
Столько плачущих людей на похоронах я никогда не видела. Столько цветов, столько тёплых слов…
Вот такой была Татьяна Сергеевна. Её семья состояла не из нескольких человек, а из десятков любящих её людей. Она помнила каждого ученика, для каждого находила нужные слова, никогда не пытаясь показать свой авторитет в этом просто не было нужды. Всё понималось без слов, и её пример с детства задавал верный ориентир.
Как сказал один из её учеников: “Татьяна Сергеевна была не просто учителем. Она стала первым в нашей жизни наставником на пути любви и жажды познания мира. Она показала, каким прекрасным, добрым и удивительным может быть этот мир”.