Вытерла мокрые ладони, кряхтя от боли, и пошла открывать дверь. Марья Иванова вытерла влажные руки, крякнула от ноющей спины и направилась к входу. Звонили тихо, но уже в третий раз. Она мыла окно, потому не сразу услышала звонок. На пороге стояла молодая девушка, миловидная, но бледная и уставшая.
Марья Ивановна, мне сказали, что вы сдаёте комнату?
Эх, соседи! Вечно кого-то ко мне направляют! Не сдаю я комнату, никогда этим не занималась.
Мне говорили, у вас три комнаты.
Ну и что? С чего бы мне сдавать? Привыкла жить одна.
Простите Мне сказали, что вы верующая, вот я и подумала
Девушка, сдерживая слёзы, развернулась и медленно пошла вниз по лестнице. Плечи её дрожали.
Девушка, вернись! Я ведь тебя не выгоняю! Эх, молодёжь, вся в слезы от одного слова Заходи, поговорим. Как тебя звать? Можно на «ты»?
Лида.
«Лидия» значит Отец, наверное, моряк?
У меня нет отца. Я из детдома. И матери тоже не было. Нашли меня в подъезде добрые люди, отдали в милицию. Мне и месяца не было.
Не переживай. Заходи, чаю попьём. Ты голодная?
Нет, купила себе пышечку.
Пышечку купила! Ох уж эта молодёжь о себе не думает, а к тридцати годам уже язвы. Садись, у меня гороховый суп ещё тёплый. И чайку подогреем. Варенья у меня много. Муж пять лет назад помер, а я по привычке всё на двоих готовлю. Поедим, а потом поможешь мне окно доделать.
Марья Ивановна, можно я что-нибудь другое сделаю? У меня голова кружится, боюсь, с подоконника упаду Я беременна.
Вот ещё! Только этого не хватало. Я человек строгих правил. Ребёнок-то законный?
А почему сразу нет? Я замужем. Ваня из нашего детдома. Но его в армию забрали. Недавно приезжал в увольнительную. А хозяйка, как узнала, что я в положении, сразу выставила. Дала неделю на поиски жилья. Жили мы недалеко. Но сами видите как вышло.
Ну что ж И что мне с тобой делать? Может, свою кровать в Сенькину комнату перенести? Ладно, поселяйся у меня. Денег с тебя брать не буду, даже не заикайся. Иди за вещами.
Далеко не надо. Все наши с Ваней пожитки в сумке у входа. Неделя прошла вот я и обошла с ними несколько домов.
Так и остались вдвоём Лида заканчивала курсы швей. Марья Ивановна уже несколько лет была на пенсии после тяжёлой железнодорожной аварии, сидела дома, вязала кружевные салфетки, воротнички, детские пинетки и продавала их на ближайшем рынке. Её работы славились изяществом: салфетки, скатерти и воротнички нежные, словно морская пена, расходились быстро. Денег хватало. Часть приносил огород, где они с Лидой трудились по субботам. В воскресенье Марья ходила в церковь, а Лида оставалась дома, перечитывала письма от Вани и писала ответы. В храм ходила редко не привыкла. Жаловалась, что спина болит и голова кружится.
Однажды субботним днём они работали на участке. Урожай уже собрали, готовили землю к зиме. Лида быстро уставала, и тётя Маша отправляла её в домик отдохнуть, послушать старые пластинки, что когда-то покупала с мужем. В тот день, после работы граблями, будущая мать прилегла. Марья Ивановна подбрасывала сухие ветки в костёр и задумчиво смотрела на пламя. Вдруг услышала крик Лиды: «Мама! Мамочка! Идите скорее!» С колотящимся сердцем, забыв о больных ногах и спине, Марья бросилась к домику. Лида кричала, сжимая живот. Через минуту Марья уговорила соседа, и на старенькой «Волге» они помчались в больницу. Лида стонала без перерыва: «Мамочка, больно! Но ведь ещё рано, слишком рано! Рожать мне только в середине января. Мама, помолитесь за меня, вы же умеете!» Марья плакала. Сквозь слёзы шептала молитвы.
Из приёмного покоя Лиду увезли на каталке. А сосед отвёз плачущую женщину домой. Всю ночь она молилась Богородице о спасении ребёнка. Утром позвонила в больницу.
С вашей дочерью всё в порядке. Сначала она звала вас и Ваню, плакала, потом успокоилась и уснула. Врач говорит, угрозы выкидыша больше нет, но полежать ей придётся. Гемоглобин низкий. Следите, чтобы хорошо питалась и больше отдыхала.
Когда Лиду выписали, они разговаривали допоздна. Лида всё говорила о своём Ване.
Он не мальчишка, как я. Он сирота. Мы всегда были вместе в детдоме. Ещё в школе подружились, потом полюбили друг друга. Он обо мне заботится. Это больше, чем любовь, я так чувствую. Сами видите, как часто пишет. Хотите его фото покажу? Вот он, второй справа. Улыбается
Красивый Марья Ивановна не хотела обидеть Лиду. Очки ей давно пора было сменить. На фото было много солдат, а снимок маленький и нечёткий. Она не разглядела ни второго, ни третьего, ни пятого. Только силуэты
Лида, вот что мне интересно: почему ты тогда в огороде назвала меня мамой?
Сама не знаю От страха. В детдоме всех взрослых от директора до сантехника мы звали папами и мамами. Вроде отучилась. Но когда волнуюсь или боюсь, опять «мама» вырывается. Простите.
Понятно Марья вздохнула с явным разочарованием.
Тётя Маша, расскажите о себе. Почему у вас нигде нет фото мужа, детей? Детей не было?
Были Был сынок, но умер маленьким, даже года не исполнилось. После аварии больше не смогла родить. Муж для меня был как дитя. Баловала его, обожала. Он для меня, как твой Ваня для тебя, целый свет. Когда его похоронила, все фото убрала. Хоть и верующая, а жить без него было тяжело. Взгляну на фото сразу слёзы. Вот и спрятала, чтоб не искушаться. Теперь ему мои молитвы нужны, а не слёзы. Лидунь, покажи-ка фото Вани, увеличим, рамку найдём. Наверняка где-то есть.
В Сочельник Марья Ивановна и Лида готовились к празднику, украшали комнаты, говорили о Рождестве Христовом и