«Это не мой сын», холодно произнёс миллионер, его голос эхом разнёсся по мраморному холлу. «Забирай свои вещи и убирайся. Обоим.» Он указал на дверь. Жена прижала к груди младенца, глаза её наполнились слезами. Если бы он только знал
За окном бушевала гроза, не уступая буре внутри. Елена стояла неподвижно, пальцы побелели от того, как крепко она сжимала маленького Мишу. Её муж, Григорий Богатов, мультимиллионер и глава семьи Богатовых, смотрел на неё с яростью, какой она не видела за десять лет брака.
Григорий, прошу прошептала Елена, дрожащим голосом. Ты не понимаешь, что говоришь.
Отлично понимаю, резко ответил он. Этот мальчик не мой. На прошлой неделе я сделал тест ДНК. Результаты однозначны.
Обвинение ударило больнее пощёчины. Колени Елены подкосились.
Ты сделал тест не сказав мне?
Пришлось. Он не похож на меня. Не ведёт себя, как я. И я больше не мог игнорировать слухи.
Слухи?! Григорий, он же младенец! И он твой! Клянусь всем, что у меня есть!
Но Григорий уже принял решение.
Твои вещи отправят в дом отца. Не возвращайся сюда. Никогда.
Елена замерла на мгновение, надеясь, что это просто одна из его импульсивных выходок, которые проходили за день. Но ледяной тон не оставлял сомнений. Она развернулась и вышла, стук её каблуков по мрамору сливался с раскатами грома над особняком.
Елена выросла в скромной семье, но вошла в мир избранных, выйдя за Григория. Она была элегантна, умна и спокойна всё, что восхваляли журналы и чему завидовало высшее общество. Но теперь ничего не имело значения.
Пока «Лада» везла Елену и Мишу обратно в деревенский дом её отца в Подмосковье, её мысли метались. Она была верна. Любила Григория, стояла рядом, когда рухнули биржи, когда пресса громила его, даже когда его мать отвергала её. А теперь её выставили за дверь, как чужую.
Её отец, Иван Крутов, распахнул дверь, глаза расширились от изумления.
Лена? Что случилось?
Она рухнула в его объятия. Он сказал, что Миша не его Выгнал нас.
Челюсть Ивана сжалась. Заходи, дочка.
В последующие дни Елена привыкала к новой жизни. Дом был маленьким, её бывшая комната почти не изменилась. Миша, ничего не понимая, играл и лепетал, давая ей минуты покоя меж душевной боли.
Но одно не давало покоя: тест ДНК. Как он мог ошибаться?
Отчаявшись, она пошла в лабораторию, где Григорий делал анализ. У неё тоже были знакомства и кое-какие долги. То, что она узнала, заставило кровь стынуть в жилах.
Тест был подделан.
Тем временем Григорий остался один в своём особняке в Москве, терзаемый тишиной. Он убеждал себя, что поступил правильно не может растить чужого ребёнка. Но угрызения совести точили его. Он избегал заходить в бывшую комнату Миши, но однажды любопытство взяло верх. Увидев пустую кроватку, плюшевого медвежонка и крошечные ботиночки на полке, что-то внутри него надломилось.
Даже его мать, Агафья Богатова, не помогала.
Я тебя предупреждала, Григорий, сказала она, потягивая дорогой чай. Эта Крутова никогда не была для тебя парой.
Но даже она удивилась, когда Григорий не ответил.
Прошёл день. Потом неделя.
А затем пришло письмо.
Без обратного адреса. Только листок и фотография.
Руки Григория дрожали, когда он читал.
«Григорий,
Ты ошибся. Очень сильно.
Ты хотел доказательства вот они. Я нашла оригинальные результаты. Тест был подстроен. А фото, которое тебя шокирует, я обнаружила в кабинете твоей матери Ты знаешь, что это значит.
Елена.»
Григорий рухнул в кресло, бумага выскользнула из пальцев. Фотография упала на полированный пол лицом вверх: Агафья Богатова беззастенчиво срезала волосы с подушки младенца, её холодная улыбка полна торжества. Всё внутри него взорвалось. Вот оно, доказательство. Его мать подменила образцы, разрушив всё.
Он вскочил, охваченный бешеной яростью. Как она посмела? Какое чудовище
Григорий внезапно понял правду на фото его отец с такими же голубыми глазами, как у Миши, доказывая, как тётя Агафья подделала тест ДНК в своём безумии. Бумага скомкалась в его дрожащих пальцах. И теперь, оставшись один в холодном холле, не важно, сколько у него *рублей* важны были только тяжёлые слёзы на письме и отчаянное желание броситься назад, к Елене и их ребёнку, которого он так боялся потерять.