Ты сегодня сказал, что женился на мне, потому что я «удобная»! Ну и что? Он пожал плечами. Разве это плохо?
Ты опять в этом старом халате? Максим с отвращением окинул взглядом Евдокию, застегивая манжету рубашки так, будто готовился к сражению.
Она замерла с чашкой чая в руках. Пар тонкой струйкой поднимался вверх, обжигая пальцы, но она не отводила их.
Он удобный.
Ну да, удобный, фыркнул он, поправляя краватку перед зеркалом. Как и всё в тебе.
Евдокия опустила глаза. Чай больше не парил. Поверхность почернела, отражая потолок, словно маленькое разбитое зеркало.
Максим, ты
Что? Он уже доставал ключи, метал брякнул об обручальное кольцо.
Ничего.
Дверь захлопнулась так сильно, что задрожали полки с фарфором.
***
Они познакомились на работе. Она тихая, скромная бухгалтерша, прятавшая волосы в небрежный пучок, он самоуверенный менеджер, чей смех разносился по коридорам. Максим красиво ухаживал: розы с каплями росы, ужины при свечах, где он заказывал для неё стейк средней прожарки, даже не спросив, что она любит.
Ты же не из тех, кто ноет из-за ерунды, да? как-то спросил он на третьем свидании, поправляя салфетку у неё на коленях.
Нет, улыбнулась Евдокия, будто не замечая тревожных звоночков.
Вот и хорошо. Моя бывшая вечно скандалила
Она не придала этому значения. А потом свадьба, дети, дом. Всё как у людей.
Только иногда, когда она надевала платье с открытыми плечами, он говорил:
Тебе бы что-нибудь попроще. Это не твой стиль.
Или когда она красила губы перед зеркалом, он бросал мимоходом:
Зачем? Всё равно дома сидишь.
А однажды, купив новые духи с лёгким цветочным ароматом, она услышала:
Пахнет, как в дешёвом магазине. Ты что, на тётю Машу из бухгалтерии равняешься?
И она больше их не носила.
А на день рождения вручил ей пылесос.
Старый уже скрипит, объяснил он, наблюдая, как она разворачивает коробку. А то вечно вздыхаешь, когда убираешь.
Она поблагодарила. А потом долго смотрела в окно, пока дети не позвали резать торт.
Но она молчала. Ведь в целом он был хорошим мужем. Не бил, не пил, деньги приносил.
Разве этого мало?
***
Ты меня никогда не любил?
Тот же вечер. Тот же разговор. Максим отвел взгляд, будто проверяя, закрыта ли форточка.
Ну почему же Ты идеальная жена.
Это не ответ.
Он вздохнул, будто ей нужно было объяснять таблицу умножения.
Евдокия, ну что ты заладила? У нас всё нормально.
Нормально?! Её голос дрогнул, но не от слёз, а от ярости, наконец вырвавшейся наружу. Ты сегодня сказал, что женился на мне, потому что я «удобная»!
Ну и что? Он пожал плечами. Разве это плохо?
Она смотрела на него, будто впервые видела: этот загар на шие от тенниса с коллегами, а не с ней. Эта складка между бровями не от забот, а от раздражения, что ему приходится оправдываться.
А Ирина?
Лицо Максима дёрнулось, будто кто-то дёрнул невидимую нить.
При чём тут она?
Ты её любил.
Да, резко признал он, и в этом одном слове было больше чувства, чем за все их годы. Любил. Но с ней нельзя было построить нормальную семью.
Евдокия почувствовала, как что-то внутри ломается с тихим щелчком, будто сломался каблук: идти можно, но уже не так, как раньше.
Значит, я покорная и хозяйственная замена.
Не драматизируй, он махнул рукой, будто отгоняя комара. У нас дети. Дом. Чего тебе ещё нужно?
***
Она колебалась.
Может, он прав? Может, любовь это роскошь, а семья важнее? Евдокия стояла у окна, спотыкаясь взглядом о капли дождя на стекле. В отражении виднелись следы её пальцев она так часто здесь стояла в последнее время, будто ждала, что мир за окном даст ей ответ.
А Максим Максим жил так, будто ничего не изменилось.
Через неделю, убедившись, что она снова смирилась, он и вовсе перестал притворяться.
Опять макароны? Он ковырял вилкой в тарелке, будто разбирал не еду, а доказательства её несостоятельности. Хоть бы приправу добавила.
Ты сам говорил, что не любишь острое, ответила она, но голос звучал чужим.
И что? Он отодвинул тарелку с таким видом, будто ему подали помои. Ирина завсегда готовила
Евдокия резко встала. Стул скрипнул, оставив царапину ещё одну метку в этом доме.
Хочешь к Ирине? Иди!
Да брось ты, он засмеялся, и этот смех резанул сильнее, чем крик. Куда я денусь? Ты же знаешь, что мне с тобой удобно.
В этот момент она наконец поняла.
Он даже не пытался её удержать. Не потому, что был уверен в её любви, а потому, что был уверен в её покорности.
***
Через месяц она подала на развод.
Максим сначала не поверил. Он зашёл на кухню, где Евдокия раскладывала детские реч