Тишина в избе была густой, как мёд, и только потрескивание дров в печи нарушало её тяжёлый покой. Матрёна Игнатьевна, женщина с изборождённым морщинами лицом, молча провожала взглядом сына, укладывавшего последние вещи в холщовый мешок. Завтра призыв.
Сыночек, Ванюша, скажи мне, что ты нашёл в этой вертлявой Дуняшке? не выдержала она, и голос её, сдавленный болью, сорвался на шёпот. Тебе она и гроша ломаного не стоит! Ходит, нос задирает, а у тебя только о ней и думки. Девок-то в деревне хоть отбавляй! Вот хоть бы Настасья, Голубевых дочка Умница, руки золотые, на тебя заглядывается, а ты ни в какую. Словно других и нет на свете.
Иван, рослый парень с упрямым подбородком, не оборачивался. Крепкие пальцы туго затягивали узел.
Не нужна мне Настасья, мам. Всё решил. Дуняшку люблю с малых лет. Коли не выйдет за меня Значит, не судьба. Не томи душу, оставь.
Да она тебя, Ваня, в обиду возьмёт! всхлипнула мать. Красива да, не спорю Да только холодная, пустая. Ей бы в Москву блистать, а не по нашему селу шляться.
Иван наконец повернулся. В глазах стена.
Хватит. Тема закрыта.
Тем временем в соседней избе, пропахшей дешёвой помадой и молодостью, Дуняша наносила последние штрихи перед зеркалом: подвела глаза, ярко накрасила губы. Её образ кричал о желании вырваться отсюда куда-то далеко, где жизнь бьёт ключом.
Дуня, ты куда так разрядилась? донёсся с кухни голос матери. Опять на посиделки? А Иван-то ведь завтра уезжает. Парень золотой хозяйственный, дом строит, говорил, для семьи. Только на тебя одну и смотрит.
Дуня фыркнула, любуясь своим отражением.
Деревенщина твой Иван. «Дом строит» Молодость не вечность, мам! Надо гулять, веселиться, а он как вол пашет, никуда не выходит. Не нужен он мне, слышишь? Никогда.
И, словно мотылёк, выпорхнула за дверь, оставив за собой шлейф дешёвого парфюма.
Осень выдалась золотой и горькой. Иван получил аттестат и повестку. Родители устроили скромные проводы. Пришла и Дуня с матерью как соседки.
Иван, в новом, неудобном костюме, поймал её в сенях. Сердце колотилось в горле.
Дуня начал он, и голос дрогнул. Можно я буду письма писать? Все солдаты пишут своим невестам. А у меня нет никого. Может согласишься? Хоть заочно?
Она посмотрела на него свысока, будто на назойливого щенка.
Ладно, пиши. Если отвечу хорошо. Нет не серчай.
Этого хватило. Его лицо озарилось таким светом, что Дуня даже отвела глаза.
Она отвечала на его письма некоторое время, но после школы рванула в город, в педагогический. Сельская жизнь осталась позади вместе с наивными солдатскими строчками.
Её мать вздыхала, надеясь, что дочь образумится, дождётся Ивана. Но Дуня и слышать не хотела.
Выучусь, выйду за городского! И никогда не вернусь в эту дыру! кричала она в истерике.
Но судьба сыграла с ней злую шутку. Первый же экзамен сочинение она завалила. В деревне учителей не хватало, и русский вели кое-как.
Дуня быстро нашла утешение в юрком и циничном Степане. Он учился на юрфаке и жил один в трёхкомнатной квартире.
Она переехала к нему, устроилась в заводскую столовую разносила пирожки, чувствуя на себе пристальные взгляды рабочих.
Прожила у Степана почти год. А однажды вечером он равнодушно бросил:
Всё, наигрались. Уезжай. Родители возвращаются.
Она собрала вещи без слёз. Только за дверью горечь хлынула потоком.
А через две недели у подруги она поняла: что-то не так. Врач поставил диагноз беременность.
Письмо от матери пришло как гром среди ясного неба: Иван вернулся. Спрашивал о ней.
В голове созрел подлый план. Вернуться. Выдать себя за невесту.
Иван встретил её как царицу. Ни вопросов, ни упрёков. В первую же ночь повёл смотреть дом, что строил для неё.
Через две недели сыграли свадьбу. Иван сиял. Не замечал ни намёков соседей, ни странно быстро растущего живота невесты.
Богатырь у нас будет! гордо говорил он.
Рожала Дуня в городе. Дала взятку врачу подтвердить, что ребёнок недоношенный. Мальчик родился маленьким 2700 граммов. Врач развёл руками: «Семимесячный».
Мишенька рос тихим и послушным. Иван души в нём не чаял.
Дуня вела дом, но душа её была холодна к мужу. Она всё ещё любила Степана, а Ивана считала лишь опорой.
Но тайное стало явным.
Мише было восемь. Ясный день. Он играл с ребятами. Кто-то забыл в яме острый лом.
Как он упал никто не видел. Только крики детей.
Дуня, выбежав на шум, увидела кошмар: сын на дне ямы, из груди торчал ржавый лом.
Первым примчался Иван. С фельдшером они вытащили мальчика. Дуня увидела слёзы на лице мужа.
В больнице потребовалось срочное переливание.
Почему скрыли, что ребёнок не ваш? спросил врач. Кровь не подходит. У мальчика редкая группа. Без донора шансов нет.
Дуня рухнула на пол. Ей было всё равно на себя.
Я его мать. Но отец другой.
Иван, постаревший на глазах, схватил её за плечи.
Где он? Адрес! Фамилия! Наш сын умирает!
Степан приехал, бледный.
Только крови. Больше ничего, прошептал Иван.
Мишеньку спасли.
Дуня впервые по-настоящему увидела мужа. Мужчину, который, зная правду, не отвернулся.
Лёд в её сердце растаял.
Ночью Иван признался:
Я знал. Но Миша мой сын. И тебя я никогда не отпущу.
Через год родилась Оленька.
Теперь в их доме