**Дневниковая запись**
Страх стать мачехой: Лиза избегает брака с вдовцом.
Матушка отлично видела, что Елизавета не хочет выходить за вдовца, и не потому, что у него была маленькая дочка или он был старше, а потому, что она его боялась. Его холодный взгляд пронзал до самых глубин сердца, и от страха сердце начинало биться чаще, словно пытаясь защититься от стрел, выпущенных этим взглядом. Глаза Лизы были опущены вниз, и она долго не решалась поднять их, а когда поднимала, все замечали, что они полны слёз.
Эти слёзы катились по щекам, покрасневшим от стыда. Руки дрожали, маленькие кулачки хотели защититься от матушки и представленного ею жениха. Предательский язык, будь он проклят, вымолвил: «Выхожу».
Вот и договорились. В такой дом, к такому мужчине грех не пойти! Да он с первой женой обращался как с дворянкой, она была мягкой, как воск, слабой, худой, вечно болела и кашляла. Шли они он три шага, она один. Останавливалась, дышала, как паровоз, а он обнимал и успокаивал, не переча, в отличие от твоего отца, того чудака.
Когда она была беременна, её почти не видели на ногах. Лежала, а после родов он сам вставал по ночам к ребёнку, а она совсем ослабла. Так говорила его мать.
А ты здорова, как редька! Он тебя в красный угол посадит. Умеешь всё и косить, и жать, прясть и ткать. Грех тебя за молодого отдавать у них характер ещё не устоялся, глупости не проявлены, а этот мужчина открытый, про него всё известно. Какое тебе счастье!
Крепкие хозяйки в дом приведу, посидим вечерком, а вдовцу свадьба не нужна покойницу плясками тревожить не надо. Сундук собирать он велел не начинать, сказал, дом полон всего.
Яков женился на первой жене по любви, зная, что Агафья часто хворала, была слабенькой, но мать твердила, что он красавец, сильный, ему нужна хозяйка, а не девочка, но его не убедили ни люди, ни собственный разум ему была нужна только Агафья.
По деревне ходили слухи, что она его околдовала, ведь только проклятый человек, не живший настоящей жизнью, решит превратить свою судьбу в больницу, страдания и муки. Врачи говорили, что лёгкие у Агафьи слабые, любая простуда ведёт к воспалению, к астме, а дальше кто знает, может, и хуже.
Яков верил, что своей любовью отгонит смерть от жены, будет лечить её, заботиться, и болезнь отступит. Сначала после свадьбы всё действительно шло хорошо. Счастливые молодожёны не могли нарадоваться своему счастью.
Потом, когда Агафья забеременела, будто весь её организм перевернулся. Постоянная слабость, головокружение, сонливость сделали её настолько немощной, что она не могла ни стирать, ни корову доить, даже расчесать свои прекрасные длинные волосы.
Врачи говорили, что это токсикоз, родит окрепнет. Яков с любовью ухаживал за женой без упрёков. Его мать днём и ночью корила, что привёл в дом не хозяйку, а обузу. Яков защищал жену, как голодный орёл своё гнездо, и попросил мать не приходить.
Агафья родила дочку, и Яков надеялся, что в семью вернутся силы и радость. Да, счастье вернулось, но ненадолго. Простудившись однажды, Агафья так и не смогла поправиться и буквально таяла на глазах.
Её положили в больницу, но врач сказал прямо:
Её лёгкие не выдержат.
Сказал просто, по-деревенски. Агафья знала, что жить ей осталось недолго. Сначала держалась и не показывала этого. Вымученная улыбка, больше похожая на гримасу боли, вместе с улыбкой на губах, но глаза выдавали страх перед завтрашним днём, перед судьбой дочери.
Взгляд будто прощался и велел запомнить её весёлой, счастливой. Её худоба с проступающими рёбрами на спине, впалая грудь, высохшие пальцы, опущенные тонкие плечи без слов говорили, что смерть ходит рядом и ждёт последнего вздоха своей избранницы.
Чувствуя свой уход, Агафья попросила мужа выслушать её просьбу.
Не нашёлся ещё человек, который изменит Божий промысел. Наша любовь устала бороться со смертью, сил больше нет, я не могу и я устала от боли, от мыслей. Прости меня и дочку. Я была обречена родиться для страданий и вас обрекла.
Яков взял её горячие руки и стал целовать. По тяжёлому, прерывистому дыханию понял, что она торопится сказать что-то важное, чувствовал, что жить ей осталось минуты.
Она заговорила о своей любви к ним, о заботе за дочкой, говорила, задыхаясь, затем перевела дух и медленно сказала:
Женись на Лизе, она станет хорошей женой, ты хороший муж, отец, а она хорошая мать. Она пережила не меньше, чем я, с мачехами, с недобрыми родичами. Меня восхищает её жизнь, и моя мать дружит с их семьёй, у неё глаза, как у сокола, всё видят наперёд.
Лиза добрая, работящая, терпеливая, дочку не обидит, тебя полюбит. Будь с ней так же, как со мной. Относись к ней, будто я рядом в её платье. Прости, что так говорю, но не только лёгкие потемнели, душа тоже от забот о дочке. А твою судьбу Бог решит, как ты примешь решение, так и будет. Но помни дочку не обижай, иначе прокляну с того света. Последние слова она произнесла медленно и выразительно.
В тот же момент, собрав последние силы, сжала руку мужа.
Яков зарыдал, слёзы затуманили лицо жены, он чувствовал по её дыханию, как уходит любимая. Ангельски спокойное лицо с улыбкой на губах смотрело в одну точку. Рука всё ещё сжимала его ладонь.
Яков стал целовать её с головы до ног, шепча обещания исполнить всё, как она велела. Вот почему, спустя год после смерти жены, он пришёл свататься к Лизе.
Сватовство подготовила тёща Якова, она тоже хотела для внучки доброй матери. Сама больная и боясь, что недолго проживёт, желала, чтобы внучка и зять устроили свою жизнь.
Она, как никто, знала, через что прошёл её любимый зять, и за его отношение к её дочери готова была целовать ему ноги и молиться Богу о его счастье.
Как
