Вышла я с Мишенькой на руках, ступила на мокрые ступеньки. Дождевые капли пробирались в полуоткрытую подъездную дверь, мочили волосы. Улицы пустовали даже бродячие псы не рисковали шляться в такую погоду. Холод пробирал до костей, а идти было некуда.
Бродили мы по городу несколько часов, ребёнок прижимался ко мне, дрожал. Наконец нас заметила пожилая соседка, Марья Ивановна мокрых, дрожащих. Пригласила в свою маленькую, но уютную квартирку. Дала полотенце, чашку чая, постелила Мише на диване. Ночью я плакала втихаря, глядя в потолок. Понимала так больше продолжаться не может.
Следующие дни дались тяжело. Искала работу, но кто возьмёт мать-одиночку с малышом? Деньги таяли, а унизительные взгляды знакомых ранили сильнее голода. Дмитрий и Анастасия делали вид, будто меня не существует. И правда исчезла я из их жизни, как пятно, стёртое тряпкой.
Через неделю пришло официальное письмо. Сперва подумала уведомление от властей, может, долги какие. Вскрыла конверт дрожащими руками. А там слова, перевернувшие всё: «Уважаемая Ксения Соколова, имеем честь сообщить, что вы являетесь единственной наследницей имущества покойной Анны Михайловны Соколовой, вашей дальней родственницы»
Перечитала трижды. Не верилось. Анна Михайловна, которую я видела раз в детстве, оставила мне всё: просторный дом на окраине, солидные счета и главное акции преуспевающей торговой компании.
Тут же отправилась к нотариусу. Шаг за шагом вступила в наследство. Впервые за долгое время почувствовала: и для меня взошло солнце. Купила новую одежду, обеспечила Мишеньку всем, чего он был лишён: игрушками, тёплыми вещами, вкусной едой. Но важнее подарила ему уверенность.
Годы шли. Освоила тётины дела и, к всеобщему удивлению, преуспела. Начала вкладываться с умом, собрала надёжную команду. Постепенно моё имя стало известно в деловых кругах. Сильная, элегантная, загадочная. Никто и не вспоминал те дни, когда меня выгоняли под дождь.
А вот Дмитрию с Анастасией везло меньше. Их компания трещала по швам: ошибки, скоропалительные решения, потерянные партнёры Снежный ком проблем. Искали инвесторов, но двери перед ними захлопывались.
Однажды утром позвонил мой адвокат:
Ксения Сергеевна, фирма «Соколов и партнёры» выставляется на торги. У них долги. Если хотите, можете участвовать в аукционе.
Сердце ёкнуло. Момент настал. Судьба подносила мне на блюде то, о чём я мечтала в ту дождливую ночь, когда нас вышвырнули на улицу.
Явилась на торги в строгом костюме, с безупречной причёской. Меня не узнали. Прошли годы от той отчаявшейся женщины не осталось и следа.
Когда объявили победителя, лица Дмитрия и Анастасии побелели. Ксения Соколова новый владелец их бизнеса. Я даже не взглянула на них. Просто подписала документы с лёгкой улыбкой.
Вечером Дмитрий пришёл в мой кабинет. Постаревший, сгорбленный, дрожащий.
Ксюша прошу не оставляй нас без ничего. Ты же знаешь без фирмы мы пропадём.
Я посмотрела в глаза этому человеку тому самому, что когда-то кричал, будто мы с сыном обуза. Теперь он клянчил пощаду.
Дима, холодно ответила я, жизнь штука ироничная, да? Тогда я говорила: пожалеешь. Дождалась.
Анастасия тоже пыталась умолять. Слёзы лились градом, но я видела лишь ту, что толкала меня в спину под холодный дождь, с перепуганным ребёнком на руках.
Ксения, мы ошиблись! Ослепли от гордыни Сжалься!
Я усмехнулась.
Милость? А где была ваша, когда выставляли нас на улицу? Когда Миша плакал, а вы хлопали дверью?
Они ушли с опущенными головами. Бизнес был мой. У них ничего.
Прошли годы. Миша вырос умный, сильный. Иногда я рассказывала ему про тот дождь. Говорила: «Главное не терять достоинства, даже когда весь мир отворачивается».
А когда видела Дмитрия на улице в потрёпанном пальто, с потухшим взглядом, чувствовала странное спокойствие. Не злорадство. Просто справедливость.
Потому что в ту дождливую ночь я поклялась: они пожалеют. И пожалели.